Ну что ж, вот перед ним стоит лидер «сынов Италии» Карло Кавальери собственной персоной, с фингалом и припухшим носом. Стоит и хорохорится, глупый индюк. Жаль его немного, сейчас отхватит по полной, при своих Микеле обязан намять ему бока.
А для Карло и пустырь вокруг, и грозовое небо над головой одномоментно исчезли. Он понял, что пробил час и все окружавшее его — это только бесцветные ландшафты одиночества. Вчера он избежал смерти чудом, но эта дама не страдала склерозом. Нет. Микеле закатывал рукава по локоть — знак того, что он готов к бою. Остальные негодяи обходили с флангов. Карло попятился. Он онемел и стал глух ко всему, его мир сузился до ринга, где пройдет первый и, скорее всего, последний раунд с врагом.
Главное — Массимо успел забрать Сильвию, храни его Господь.
Микеле подошел к Карло на расстояние широкого шага. Главарь подонков имел смуглую кожу, был жилист и на полголовы выше надоедливого сверстника. Волосы его были черные и всклокоченные. Лицо, на котором всегда сохранялось удивительное для его статуса спокойное выражение, чем-то напоминало морду мула. Приплюснутый нос и взгляд, исполненный мягкости и участия, создавали о нем впечатление как о человеке миролюбивом. От него веяло какой-то комнатной ветхостью, вроде и ничем конкретным, а вроде бы и всеми запахами старого и знакомого дома, где ты частенько засиживаешься в гостях. Карло вдруг посетила мысль, что при других обстоятельствах они могли бы стать друзьями, ему даже будто вспомнилось, что они и были когда-то друзьями. Тьфу ты! И чего со страху только не померещится.
С востока, от Монументального кладбища, повеял холодный ветер, и Карло решил, что если бы у этого ветра был цвет, то это был бы непременно синий, цвет студеного февральского океана, укрывающего мерзлым одеялом спящих в вечности моряков... У-ух! Он поежился, колени его задрожали, но то был не испуг, то было поглаживание ледяной синевы, такой тяжелой и такой колючей для теплой кожи. Не иначе как Снежная королева накинула ему на плечи свою мантию. Нет-нет, страха он не испытывает. Брр-р! Ну до чего же здесь холодно. И чтобы разогреться, Карло бросил:
— И зачем тебе девчонка, мерзавец?!
Микеле, к удивлению, остановил товарищей и велел сомкнуться кругом — Карло было не уйти. Обступили.
— Не твое дело. — Микеле задумался. — Потолкуем один на один? — Эти слова он произнес без былого задора, потупив взгляд. Ему надоели эти стычки, он превосходил противника и в силе, и в ловкости и отлично знал исход драки. Ничего нового. Ему только захотелось скорее покончить с этим.
— Лжец! — ответил Карло. — Вы только толпой и може…
Микеле вмиг очутился возле соперника и первым нанес удар, который пришелся в плечо. Он метил в грудь, но Карло машинально повернул корпус, и удар вдобавок получился скользящим.
— Бей! Врежь ему, Микеле! Коленом ему! — пустырь заполнили детские крики.
Микеле, быстро сориентировавшись, попытался въехать правым локтем в ухо, но и этот удар пролетел вскользь — Карло увернулся и отступил назад. Микеле подался на него, и тогда Карло со всего размаху пнул пропеченную почву, отчего пыль бросилась в лицо, как направленный взрыв. Главарь попятился. Мерзкие крупицы забились под веки и, словно малюсенькие мушкетеры, тыкали его лилипутскими шпажками — глаза щипало. Он был дезориентирован.
Впервые Карло воспринимал драку как заранее проигранную, и это чувство отключило в нем и гнев, и злость, и ненависть, и всю ту правильную неприязнь, что он питал к противнику. Он видел себя приговоренным к ужасной расправе, и оттого в бой вступили уже не эмоции, а нечто бессознательное, нечто принявшее управление его телом на себя. И Карло не сопротивлялся, он уже не переживал за расквашенный нос или сломанную шею, он действовал как по шаблону, он был в моменте, он стал машиной.