— Ну давай, Микеле! Ты чего?! Стряхни грязь! Размажь сопляка!
Карло подскочил и начал махать кулаками, как обезумевший. Он обрушивал и обрушивал отчаянные удары на голову соперника. Микеле как мог закрывался ладонями, подставлял локти, пытался увернуться и оттолкнуть эту сумасшедшую мельницу. Но «сын Италии» крутился вокруг и постоянно заходил за спину. Да и все еще щипало глаза. Микеле понял, что частые победы расслабили его, он оказался не готов к такой свирепости. Взбешенный бессилием, он, словно разрывая цепи, вскинул руки и ударил вслепую, наотмашь. Атаки прекратились. Карло оступился и упал. Ему досталось по зубам, губа кровоточила.
— Бей! Бей! Бей! Бей! — неистовствовал детский хор.
— Вот я и освежил твою физию, — задыхался Микеле.
Теперь он мог проморгаться и хотя бы немного передохнуть. Дыхание его было вязким, глубоким и замедленным, но сердце от волнения билось неровно, с перебоями, подобно глохнущему на ходу мотору. Пот пропитал его одежду насквозь. Микеле испытывал испуг.
Карло утер кровь, но боли он не чувствовал. Нет. Он упал не от удара, он просто споткнулся. Губа разбита — пустяки! А вот кулаки — да, они опухли и налились теплой жидкостью. Сперва они не болели, но теперь в них пульсировали и отдавали в локти частые колики: возможно, где-то были повреждены нервы. Он медленно поднялся, ни на миг не теряя врага из виду.
Однако соперники не решались сходиться: Карло понял, что лучше справляется в обороне, Микеле все еще не мог восстановить дыхание и мешкал.
Но тут очухался Бартоломео. С головы до пупа он был облит кровью, и по-прежнему прижимал ладонь ко лбу. Видя, что «сын Италии» не уступает, этот пещерный человек подбежал к Карло сзади и отвесил ему такой удар в затылок, что тот отлетел вперед и упал лицом в землю.
— Ты что делаешь, дубина? — запротестовали «дети дуче». — Уговор был один на один.
— А что? Его дружок кинул в меня камень — это что, честно? — оправдался Бартоломео.
Карло ударился грудью, и из его легких вырвался глухой выдох. Правая часть лица проехалась по земле. В рот залетела пыль. Он закашлялся и перевернулся на бок. Он ожидал очередной атаки и попытался поскорее встать на ноги. Но боль в груди прижала его к почве. Лицо горело. Голова кружилась. Под левым глазом росла гематома.
Микеле молчал.
— Ха-ха! Вот как я его! Уложил с одного удара, — похвалялся Бартоломео. — И кто тут обозвал меня дубиной?
Все «дети дуче» разом замолкли. Они презирали этого неотесанного верзилу и считали ненамного умнее баклажана. Но в уличных драках он был незаменим, он был самым сильным. Они побаивались его, как незнакомого пса, идущего навстречу, — может выкинуть что угодно.
Микеле отмалчивался. В душе он благодарил Бартоломео за помощь — проиграть Карло означало перестать быть лидером, а это было бы не по нраву Алфею. Алфею…
— А знаете что?! — напыжился великан. — Я вот сейчас догоню тех двоих, которые смылись, и эту самую девчонку отымею прямо на улице. Ха-ха!
Никто не ответил.
Какого черта? Карло тряхнул головой. Сильвия — это их сестренка, несмышленый талисман их компании, добрейшая душа на земле и его, похоже на то, тайная любовь. И вот это убожество, это полуживотное смеет такое говорить.
Глаза Бартоломео все еще заливались кровью, и потому он не сразу заметил, как его товарищи приоткрыли рты и в изумлении уставились ему за спину. Великан обернулся и первое, что увидел, — костяшки кулака. В его лицо врезалось пушечное ядро. Небо перед ним и поле будто встряхнулись, подпрыгнули и поехали куда-то в сторону, за границы зрения. Но тут он схлопотал боковой удар в массивную челюсть и услышал чертыханье — Карло отбил руку. У Голиафа пронеслась мысль, что сейчас, пока нападавший замешкался, самое время наступать. Но за проклятиями последовал удар в пах, и колени великана сомкнулись, он качнулся и упал на четвереньки — боль неимоверная и нарастала с каждым вдохом. Он хотел крикнуть, но получил апперкот ближе к горлу. Он упал на спину, а Карло уселся сверху и принялся колошматить его по лицу, будто это был бой насмерть. В тишине удары звучали хлестко, как колючие слова.
Подбежал Микеле и вцепился в разъяренного мальчишку. Он оторвал его от Бартоломео и влепил Карло увесистую пощечину: «Ты убьешь его, идиот!» Но тот оттолкнул главаря «детей дуче» и ринулся на него с отчаянным криком: «Только троньте ее!!»