Конечно, Джон. Майк, идем, людям надо побеседовать.
Мэри проводила их ненавидящим взглядом. Когда дверь закрылась, она небрежно произнесла:
Эта рыжая курица всегда была в тебя влюблена. Наверно, надеется, что ты сейчас действительно убьешь меня, а она будет твоей подружкой по переписке, когда тебе дадут пожизненное.
Джон поморщился. Чувства Сары не были для него тайной, но обсуждать их он не собирался. Только не с Мэри.
Какого. Черта. Ты. Приехала? - с угрозой спросил Джон в третий раз.
Ты спишь с ним? С этим Холмсом. Поэтому ты сейчас бесишься? - возможно, самая капелька настоящей, а не наигранной ревности была в этом вопросе.
Нет, Мэри, я бешусь вовсе не поэтому, - тихо ответил Уотсон. - Я совсем чуть-чуть в ярости, потому что ты, мать твою, не имеешь никакого права спрашивать, кто залез в мою постель после того, как ты ее так стремительно покинула! И уж тем более ты не имеешь права делать этого здесь, на глазах у моих друзей и коллег, которые все эти недели тратили свои душевные силы, чтобы поддерживать меня! Так что ты или сейчас же говоришь, за каким дьяволом ты приволоклась, или я ухожу. Нет?.. Я так и думал.
Джон, постой.
Уотсон остановился у самой двери, не поворачиваясь к Мэри. В голосе бывшей жены не было прежней агрессии и злости, напротив, в нем Джон слышал ту нежность, которую так любил, особенно в первые годы их брака. Невольно напрягшись, Джон почувствовал, как Мэри приблизилась к нему сзади и легко провела ладонями по плечам. Сладкое дыхание скользнуло по шее, и Мэри прошептала:
Джон, пожалуйста… Быть может, я совершила ошибку. Быть может, я сейчас ужасно сожалею об этом. Быть может, мы могли бы попытаться еще раз? Нельзя просто так выбросить 13 лет из жизни...
Джон почувствовал нервную дрожь, пальцы, сжимающие дверную ручку, ослабли и почти соскользнули. Память тела будоражила, требовала развернуться и обнять жену, одним махом вернуть прошлое, семью, тепло и надежность, все то, чего Джон был лишен в последние недели и в чем так отчаянно нуждался.
Мэри, уловив его колебания, придвинулась чуть ближе и прикоснулась губами к нежной мочке уха.
Джон… - прошептала она, почти не отнимая губ.
Уотсон зажмурился, и вдруг перед его внутренним взором возник Шерлок, такой, каким Джон видел его в последний раз - с искаженным болью лицом, с прикушенной губой, не разбирающий дороги. Джон почти ненавидел его: он никогда ничего не обещал Шерлоку, так какого же черта тот ведет себя так, будто Уотсон предал его? Иррациональное чувство вины отрезвило Джона и вызвало протяжный тихий стон, который Мэри поняла превратно:
Да, любимый, я знала, что ты не забыл меня… - горячо прошептала она, усиливая поцелуй.
Уотсон напрягся и так резко развернулся, что Мэри покачнулась.
Что? - воскликнула она. Раздражение возвращалось в ее интонации.
Плохая идея, Мэри. Все это - просто отвратительная идея. Мы ничего возвращать не будем, потому что нам нечего возвращать и не за что бороться. Надеюсь, в следующий раз увижу тебя только в сопровождении детей.
И Джон, не дожидаясь ответа, открыл дверь.
Ублюдок! - донеслось ему в спину, но он не обратил внимания.
Мэри Морстен, как она теперь себя иногда называла, некоторое время пыталась вернуть самообладание. Выпив стакан воды, она достала телефон из огромной сумки и быстро набрала сообщение:
“Разбирайтесь сами в этом дерьме.”
Получатель смс после прочтения лишь сдержанно моргнул и остался внешне абсолютно невозмутимым.
Джона захлестывали эмоции, смесь которых становилась просто взрывоопасной. Последние дни вообще выдались напряженными с точки зрения потери контроля - для спокойного Уотсона это было довольно непривычно. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что вся эта чувственная пена поднялась с появлением Холмса. Хотя, быть может, проблема в том, что Джон слишком увяз в своей безмятежной семейной жизни и просто не замечал, что остальные живут куда как более бурно.
У раздевалки стояла Сара.
Джон мысленно застонал: осталось позвать Адлер и все, план по женскому общению будет перевыполнен. Женщины - кроме Молли - начинали утомлять.
Сара тревожно уточнила:
Все в порядке?
Да, - беззаботно кивнул Джон, - все отлично, спасибо вам с Майком за понимание.
Зачем... она приезжала? - было видно, что деликатной Саре тяжело задавать этот вопрос, смущение боролось в ней с любопытством, но последнее пересилило.
Хотела пригласить меня в кино, - улыбнулся Джон, - но этот фильм я уже видел. Сара, прости, я с ног валюсь и очень хочу переодеться.
Да, конечно, извини, что задерживаю. Увидимся позже! - Сара слегка махнула рукой, но с места не сдвинулась, и Джону пришлось обойти ее, чтобы попасть в раздевалку.
Там оставалось всего трое - свежезаигранный Маури, все еще напряженный Шелли и совершенно беспечный юный Фартинг, который без перерыва болтал по телефону с очередной подружкой.
Шерлока и его вещей не было.
Искренне и горячо похвалив Тиагу за первый полный матч в составе команды, Джон подошел к Мартину:
Как ты, приятель?
Шелли помотал головой как загнанный конь:
Чувствую себя хреново. Поеду домой, буду отсыпаться все выходные. И, Джон, ты меня извини за грубость. Переволновался за Джо.
Да я понимаю, мы все сейчас немного не в себе. Ты в Мелвуд?
Да, машину там оставил.
Моя машина тоже там, но придется задержаться здесь, так что не ждите меня, хорошо?
Шелли кивнул, подхватил сумку и удалился шаркающей походкой. Произошедшее с Калленом действительно сильно ударило по нему, но Джон надеялся, что Мартин сможет справиться с этим к следующей игре.
Обычно он возвращался в Мелвуд на автобусе с большинством игроков, забирал машину и лишь потом ехал домой. Тренер называл эту совместную поездку возможностью “правильно остыть после матча”.
Но сегодня предстояло найти Шерлока. Его телефон был отключен, и Уотсон опасался, что Холмс сбежал куда-то, где его могут настичь неприятности.
Тиагу подошел к переодевающемуся капитану застенчиво, словно неуверенный в том, что ему следует это говорить:
Мистер Уотсон...
Тиагу, мы это уже обсуждали, - с легким упреком прервал его капитан.
Да, простите, Джон, - улыбнулся португалец. - Я только хотел сказать, что если вы ищете одного человека, наверно, вы найдете его у мисс Хупер, в медицинском крыле.
Акцент Маури был достаточно сильным, но фразы он строил очень старательно, и Джон прекрасно понял, о чем речь. Чего Джон не понял, так это как человек, который в команде без году неделя, смог разобраться в тонкостях внутренних взаимоотношений между другими футболистами? По опыту общения с огромным количеством прочих новичков, Уотсон знал, что в первые месяцы их гораздо больше волнуют отношения окружающих конкретно с ними, новенькими.
Спасибо, Тиагу. Не подскажешь, как ты догадался, что я буду искать этого человека?
Маури нахмурил гладкий бронзовый лоб и мысленно перевел фразу Джона на португальский, после чего улыбнулся снова:
Я слышал, как мистер Швенто сказал об этом мистеру Тагеру и еще сказал, что надо передать капитану. Но они не дождались вас, уехали, и я решил, что вам эта информация еще нужна.
Тиагу выглядел одновременно довольным и немного растерянным, будто опасаясь, что Джон обвинит его во вмешательстве в чужие дела. Но капитан лишь тепло поблагодарил молодого футболиста, отчего тот расцвел.
Переодевшись, Джон сделал несколько дыхательных упражнений, чтобы окончательно успокоиться, и решительно направился к той части помещений, где располагались три медицинских кабинета. Он знал, в каком из них скорее всего окажется Молли, но не был уверен, что ему стоит врываться туда именно сейчас. Молли была отличным утешителем для многих игроков “Ливерпуля”, ей доверяли, ее участие ценили. Джон и сам убедился, что доктор Хупер умеет врачевать душевные раны. Может, проще для всех было бы позволить Молли успокоить Шерлока? А может, Молли настолько хорошо утешит Холмса, что тот сумеет выбросить Уотсона из головы - во всех смыслах?.. Последняя идея, хоть и была чрезвычайно малоосуществимой ввиду ориентации Шерлока, все равно вызвала в капитане какое-то невнятное раздражение.