После возвращения команды на базу Лестрейд поздравил всех еще раз, проследил, чтобы все отбыли домой, и с наслаждением приготовил себе водку со льдом и лимоном в своем уединенном кабинете. Огромное окно он закрыл плотными жалюзи, потому что технический персонал еще оставался на базе и хотелось максимально возможного уединения.
Устроившись поудобнее, Грег приготовился посмотреть все матчи команд Премьер-лиги, которые прошли в этот день. Результаты игр он уже знал, и, согласно им, пока “Ливерпуль” уверенно занимал третью строчку в турнирной таблице, что не могло не радовать, но в воскресенье планировалось манчестерское дерби, любой итог которого непременно изменил бы имеющийся расклад.
К тому времени, как к концу подошла вторая порция водки, Грег уже расстегнул верхние пуговицы рубашки, отбросил пиджак и ботинки, снял носки и иногда, чтобы размяться, вставал и пританцовывал на мягком ковре, не отрывая взгляда от большого экрана на стене. Периодически он делал пометки в своем блокноте, чтобы на ближайших тренировках отработать с игроками некоторые моменты.
Пару раз Лестрейд отвлекся: сначала пришло сообщение от Джона, в котором тот информировал, что они с Шерлоком выдвинулись в Торки. Грег улыбнулся: ему показалось, что сегодня после матча он мельком видел Мэри Уотсон где-то в коридоре, что могло стать причиной разлада в его детективном тандеме. Приятно, что этого не произошло.
Второй раз Грег ответил на звонок Молли. Та проведала Джо Каллена, который чувствовал себя нормально, рвался играть в ближайшем туре, от чего его в три голоса отговорили лечащий врач, супруга и сама Молли.
Заканчивая просмотр матча “Арсенал” - “Сандерленд”, в котором хозяева буквально втоптали соперника в газон, Грег услышал стук в дверь. Удивился он чрезвычайно - обслуживающий персонал никогда не беспокоил его вечером, а любой футболист или сотрудник клуба сначала бы позвонил на мобильный.
Стук повторился.
Лестрейд открыл дверь и уставился на Майкрофта. Глаза блеснули в приглушенном освещении коридора, когда Холмс спросил осторожно:
Могу я войти?
Грег сверлил его тяжелым взглядом целую минуту, прежде чем неохотно посторониться.
Выпьешь? - спросил он у незваного гостя.
Да, если ты не возражаешь. Водка с лимоном будет в самый раз.
Майкрофт присел в одно из кресел. Его поза выражала как властную уверенность, так и смиренную покорность обстоятельствам. Грег отрезал дольки лимона, краем глаза оглядывая бывшего любовника, и его тревожили смутные ощущения, вызываемые этим противоречивым языком тела. Впрочем, была некоторая доля вероятности, что загвоздкой являлось само тело. Два бокала водки - это было ровно столько, сколько нужно для опасного признания самому себе: обладатель этого тела никогда не переставал его волновать, даже когда Грег его не видел.
Отдавая стакан Майкрофту, Лестрейд проследил, чтобы их пальцы не соприкоснулись.
Предупреждения с тобой не работают, да, Майкрофт? - усмехнулся Грег, усаживаясь напротив элегантного мужчины, который рассматривал напиток на свет. - Просил же больше не приезжать.
Холмс медленно поднял взгляд на Лестрейда, и тот вспомнил, какие у мистера британское правительство долгие, густые ресницы.
Грег так любил по утрам проводить кончиками пальцев по ресницам спящего Майкрофта, а потом прижиматься губами к каждому веку поочередно, чувствуя, как длинные ресницы щекочут кожу…
Я приезжал сообщить Шерлоку кое-какую информацию. И, разумеется, непростительно было бы не увидеть лично первый матч, в котором играет мой брат. В команде, которой руководишь ты.
Раньше ты на мои матчи не приходил ни разу, - Лестрейд изо всех сил постарался придать этому обвинению видимость ничего не значащего замечания.
Майкрофт нахмурился:
Раньше я много чего не делал. Но ты не совсем прав. Я был на твоих играх, только тебе не говорил.
Что? - воскликнул Грегори с недоверием. - Зачем это тебе понадобилось?
Холмс сделал неторопливый большой глоток, пытаясь унять нервозность.
Я был на твоих матчах, потому что хотел посмотреть на тебя за работой. Хотел знать, что ты представляешь из себя как тренер. Но ты вел бы себя иначе, если бы был осведомлен о моем присутствии.
О, так ты меня экзаменовал, так получается? - неприятно улыбнулся Грег. - Видимо, плохой тренер не мог быть перспективной партией для талантливого чиновника, правда? Понимаю теперь, к каким выводам ты тогда пришел, раз все закончилось так, как закончилось.
Майкрофт выглядел несчастным и отчаянным, как человек, чья судьба решается в этот самый миг:
Я никогда не хотел тебя бросать, Грег. Но у меня не хватило смелости тебя удержать. Не хватило сил бороться за нас.
Зачем бы тебе потребовалось бороться за нас, Майкрофт? Если бы ты не был такой самовлюбленной эгоистичной задницей, не пришлось бы никого удерживать! - Лестрейд опрокинул в себя остатки водки, почувствовав, что в голове немного шумит. Хватит алкоголя, решил тренер, сердито рассматривая Холмса.
Без всякой водки Грег все еще хотел Майкрофта, но три бокала после напряженного дня смыли границы к чертям: становилось сложнее совладать с желанием врезать по холеной физиономии, а потом зацеловать ее до синяков.
Холмс отставил в сторону стакан и резко наклонился вперед. От этого движения Грега непроизвольно словно вдавило в спинку кресла.
Ты прав, Грег, в каждом слове прав. Я был самовлюбленной эгоистичной задницей, я ненавижу себя за это. Я так трясся за свою карьеру, за свою безупречную репутацию, что не мог пережить перспективы огласки гомосексуальной связи. Тогда в правительстве царили ханжеские умонастроения, никто официально не притеснял гомосексуалов, но были способы устроить скандал и пресечь любые возможности дальнейшего продвижения. Господи, Грег, - голос Майкрофта становился все лихорадочнее, - я так боялся разоблачения, что надеялся, что ты бросишь меня сам, не вынесешь моего бесконечного занудства, моего нетерпимого и вздорного характера! Я провоцировал тебя на то, чтобы ты меня разлюбил, но я бы никогда не смог оставить тебя первым, у меня не хватило бы сил! Пожалуйста, Грег… Не было ни дня с тех пор, чтобы я не проклял свою слабость, свою трусость, свой эгоизм, потому что каждый день я просыпаюсь с мыслями не о судьбе страны, а о тебе, Грег, и засыпаю, представляя тебя перед собой, и каждый божий день я вымаливаю у тебя прощение, Грег, потому что не могу перестать любить тебя, потому что люблю, люблю, безумно люблю до сих пор и готов на все, чтобы получить второй шанс…
На протяжении этой речи Майкрофт наклонялся все ближе к Грегу, пока, наконец, не спустился на пол окончательно, преодолев оставшийся фут до ног Лестрейда и утыкаясь ему лицом в колени. Грег часто дышал, смаргивая слезы ярости. Как ему сейчас хотелось отбросить в сторону все обиды и накопленную за восемь лет ненависть и тоску, как хотелось запустить пальцы в густые рыжеватые волосы, потянуть за них, поднять с колен, усадить Майкрофта на себя и целовать, пока губы не онемеют!
Но Грег не шевелился до тех пор, пока не почувствовал, как Майкрофт тихонько потерся щекой о его бедро. Тело предало Лестрейда - он застонал и немного раздвинул ноги, сползая по креслу вниз.
Майкрофт поднял бледное лицо и внимательно посмотрел на Грега. Лестрейд как завороженный следил за очень медленными движениями длинных, умопомрачительно красивых пальцев, заранее мысленно предсказывая каждое их движение. Грег видел, как пальцы с силой провели по бедрам вверх, остановившись у самого паха. Большие пальцы вычерчивали на ткани брюк круговые линии, давление их делалось все ощутимее, а Майкрофт так и не отрывал пытливого взгляда от потемневших глаз Лестрейда.