— Я серьёзно, тебе так больше идёт, — он прошептал мне это в самое ухо, касаясь его нежно губами.
Я вздрогнула, а потом резко развернулась к нему лицом. Он так и не выпустил меня из своих рук. Наоборот, теперь он смотрел на меня в упор и почти касался своими губами моих.
— Отпусти, — я выдохнула ему прямо в губы, вызвав улыбку.
— Не хочу, — его улыбка никуда не исчезла, но я не успела на нее посмотреть, потому что в тот же момент его губы накрыли мои.
Он целовал меня нежно, осторожно. Сначала провёл языком по моей нижней губе, потом прошёлся по верхней и впился в меня с новым интересом. От такой неожиданности я опешила, ему явно не нравился такой расклад событий и он надавил на мой подбородок, заставляя приоткрыть губы. Теперь он целовал меня с остервенением, какое присуще ревнивцам, его язык прошёлся по контуру моих зубом, слился с моим языком в диком танце. От стольких эмоций и ощущений у меня подкашивались ноги, но парень ещё сильнее сжал меня в своих объятиях. Одной своей рукой он прошёлся вверх по моей спине, а второй начал поглаживать мою скулу. Он закусил мою нижнюю губу, причиняя некую боль, она ни шла ни в какое сравнение с новыми для меня ощущениями. Кислорода катастрофически не хватало, и он оторвался от меня.
В его глазах был безбашенный огонёк незнакомого мне чувства. Он хотел снова меня поцеловать, но я резко вырвалась и отбежала от него на несколько метров. Парень был удивлен моим действиям и уже двинулся в мою сторону, чтобы… я не знаю, что он хотел сделать, но в замке щёлкнуло и дверь отворилась. Пожилой охранник, дядя Стёпа, смотрел на нас с удивлением.
— Вы чего тут? — старичок шагнул в класс и стал ожидать от нас ответа.
— Нас закрыли по ошибке, Степан Игоревич, — я удивилась собственному спокойствию и, кажется, не я одна.
— Вот как, — охранник почесал затылок, — а вы тут, как в порядке?
— Да, — поспешно заверила я охранника, — а можно домой?
Старичок энергично закивал, и я, схватив свои вещи, выскочила из класса, не замечая, каким взглядом меня проводил парень. А он смотрел с грустью и злостью.
***
Первый раз в своей жизни я шла в школу со страхом. Первый раз в жизни, мне было жутко скучно на уроках. Первый раз в жизни я перечила учительнице. Сегодня все было в первый раз. Меня жутко злило собственное поведение, но я ничего не могла с собой поделать.
В школу я пришла за полчаса до начала уроков и спряталась в классе. На переменах старалась идти в толпе одноклассников, чтобы он меня не увидел или постеснялся подойти. Самое смешное, что только сегодня я поняла, что не знаю его имени. Теперь мне не узнать, в каком он классе, не спросить у местных сплетниц, что он вообще из себя представляет. Я, конечно, могла бы пойти к Тамаре Васильевне, но урок математики у нас будет самым последним, так что узнать его личность я ещё успею. Но проблема не только в этом. Тамара Васильевна наверняка будет меня спрашивать как всё прошло, а начинаю краснеть как помидор только при одной мысли о том, что я с ним целовалась. В общем, мне оставалось только ждать и прятаться.
Последний урок наступил слишком быстро. Я даже не успела подготовиться к нему морально. Но всё прошло как обычно. Учительница ни разу не спросила меня о наших занятиях. И была этому очень рада. Я даже расслабилась, про себя радуясь, что смогла соскочить с этой темы. Но, как оказалось, я рано обрадовалась. Тамара Васильевна задержала меня после урока.
— Ну как всё прошло в субботу? — женщина была в прекрасном настроении, в то время как я обливалась потом от волнения. — Надеюсь Дима ничего не натворил?
Натворил, натворил Тамар Васильевна. Стоп, Дима? Так его Дима зовут?
— Вика, ну так как? — женщина ждала от меня ответа.
— Да вроде всё хорошо, только, — мой голос был спокойный, но я никак не решалась спросить у учительницы, как она допустила в десятый класс такого дегенерата, — он всегда был такой тупой?
Учительница зависла на пару минут. Я первый раз в жизни видела весёлую и никогда не унывающую Тамару Васильевну в таком состоянии.
— Что значит тупой?