И тут я вспоминаю, что сегодня учебный день. А еще у меня есть собака, которую надо выгулять. И я почти голая.
— Я должна идти! — говорю я, хотя мои губы все еще на нем, и его язык хозяйничает у меня во рту, так что это звучит как «Хм-м-м-м-м-р-р-р-р-р». Уилл поступает разумно, освобождая мои губы. Бегу вверх по лестнице, по пути глотая кофе и откусывая гигантские кусочки круассана. Проклятье, мне придется взять такси, чтобы доехать до машины, поехать к себе, позаботиться о собаке, переодеться... мне просто нужно будет запрыгнуть в рабочую одежду посреди улицы. Уверена, никто не будет возражать. Почистить зубы, расчесать волосы? Эх, посмотрим, сколько у нас времени.
Твою мать! И почему вчера я совершила такую глупую ошибку? Мне никогда не следовало оставаться на ночь.
— Нужна помощь с поиском одежды? — подняв одну бровь, Уилл прислоняется к дверному проему, и его (мускулистые) руки скрещены на его (твёрдой) груди.
Ах, теперь я вспоминаю. Это не ошибка. Я выскальзываю из халата и быстро натягиваю одежду, пока он очень внимательно наблюдает за мной. Когда вы растете в шоу-бизнесе - ну, вроде как, в шоу-бизнесе - вы привыкаете находиться обнаженным вокруг людей. Обычно люди не такие горячие, как этот, так что это приятный бонус.
— Команда Вольтрона на выход, — говорю я, наконец, натягивая толстовку и перекатываясь через кровать, стиль ниндзя, чтобы схватить сумочку. — Смотри, как я парю, — трусь об него в дверном проеме, что вряд ли причиняет неудобства. — Прости, что убегаю вот так.
— Подумать только, а я-то встал рано, чтобы забрать эти круассаны, — цокает он, качая головой. — Чертова трагедия.
— Оу, так ты их купил? Ты не мужественно испек их, пока молол кофе голыми руками? — хлопаю ресницами, вызывая еще одну дьявольскую ухмылку. Она ему идет. Опять же, на нем вероятно и боди из спандекса выглядит так же хорошо. Может это уверенность в себе. Или его черты лица. Или мой особый фетиш.
— Мне пришлось бороться с медведем за эти бобы, если это имеет значение, — говорит он, притягивая меня к себе для быстрого поцелуя. Я чувствую, что таю, особенно когда его рука тянется вниз по передней части моей толстовки. Мой сосок напрягается лишь от давления, поэтому я должна удалиться, до того, как ситуация, ах, выйдет из-под контроля. Он подмигивает. — Нельзя винить парня за попытку.
Ни за что, сэр.
— Не сочти за странность, но нет ли у тебя свитера, который я могу одолжить? — спрашиваю Эмери, подбегая к ней в учительской. Она висит вверх тормашками на одном из цирковых полотен, и, когда видит меня, почти падает на пол. Отлично. Убейте свою подругу, выпейте кофе, идите преподавать: идеальное начало дня.
— Милая, у тебя был пожар? Все сгорело? — спрашивает она, подталкивая меня к шкафчику. Слава богу, Эмери барахольщица, хранящая половину гардероба в школе. С ярко-красным кардиганом, я, по крайней мере, выгляжу бодренько. Хорошо, что я учитель по театру, и могу использовать штаны для йоги, чтобы показать какое-то движение или нечто похожее на фрукты.
— Теперь ты должна рассказать мне, — говорит она, покачивая бровями. — С кем это ты прошлась по алее позора?
— Проехалась, — стону я. Сегодня утром были ужасные пробки. Я едва добралась до машины, прежде чем мне пришлось мчаться в школу. К счастью, мой сосед время от времени заглядывает к Арчи, так что там все нормально. Затем я вздыхаю, потому что, разве можно винить меня? — Он был великолепен.
— Кто-нибудь, кого я знаю? Кэндис сказала, у нее есть брат.
Кэндис - наша подруга из класса по вязанию. Ее брат - самопровозглашенный котенок Шерпа, просто чтоб вы поняли, о чем речь.
— Это, э-э-э, ступай в мой класс, — я затаскиваю Эмери в тренажерный зал, где мы начинаем раскладывать коврики. — Только между нами, — шепчу я. Эмери закатывает глаза, это ее вариант клятвы. — Уилл Монро.
— Уилл... — ее глаза почти вылезают из орбит. — Ой, ты этого не сделала. Матерь божья. Ты сумасшедшая. Было хорошо?
— Очень, — выдаю ошалелую улыбку. Как у лисы. Лисы, плывущей на облаке эндорфинов, в то время как она садится у бассейна в бикини. Странная картинка, но мы над ней поработаем.
— Это ведь не серьезно, да? — Эмери задает вопрос так, как обычно спрашивают друзей, действительно ли ты собираешь одеть эти туфли, или ты действительно убегаешь в Барселону с этим ветреным игроком. Забота, завернутая в улыбки, завернутые в бекон.