Я задал еще несколько вопросов, и она рассказала, что выросла в Пуэрто-Рико, а в тот день, когда пошла в школу в платье, ей было тринадцать; я решил, что она, вероятно, была в самом начале пубертатного периода. С того момента она всегда одевалась как девочка.
– А как твои родители? Возражали? – спросил я.
– Мои родители, они очень милые. Они сказали: «Как хочешь». Когда мне было шестнадцать, я переехала в Нью-Йорк. Это то, чего я хотела. Я начала принимать гормоны и зарабатывать проституцией. Когда мне исполнилось семнадцать, я получила свои титьки. Три тысячи долларов, когда мне было восемнадцать, три года назад, я сделала кастрацию, ты знаешь, только яички. Теперь я собираю деньги на пиписку. Двадцать тысяч.
Венди рассказала мне всю историю своей трансформации, вместе со стоимостью, очень прозаично и гордо.
Наше путешествие через Куинс наконец подошло к концу. Дом Венди был старый, трехэтажный, деревянный, разделенный на маленькие квартирки. Как только мы оказались в ее комнате, она попросила деньги. Я отдал их ей, и она их пересчитала.
Комната была маленькой, аккуратной и темной. С плитой, кроватью, ночным столиком, маленьким холодильником, бюро с телевизором на верхушке. Из-за мебели негде было повернуться. Ванная находилась в коридоре, общая на три комнаты. На ночном столике стояла ваза с засушенными розами. Еще там была такая штука, сделанная из пластика с разноцветными трубками, разворачивающимися веером от основания. Венди повернула выключатель, и трубочки засияли.
– Это как фонтан, ты знаешь, водяной фонтан, – сказала она. Другой светильник представлял собой пластиковую створку с маленьким шариком света, предполагалось, что это жемчуг, но все это больше не работало. Венди хотела, чтобы ее комната была женственной и чистой. Аккуратно застеленная кровать и эти украшения делали ее похожей на будуар. Было что-то душераздирающее в том, какими дешевыми были пластмассовые сокровища Венди, ее желание быть элегантной вызывало слезы.
Она подошла к холодильнику и вытащила бутылку воды. Я увидел, что в холодильнике лежало несколько рогаликов в пластиковой упаковке и яблоки. Еда меня шокировала; это было так, словно я позабыл, что Венди – человеческое существо, которое нуждается в пище.
– Ты голоден? Хочешь чего-нибудь? – спросила она.
– Нет, благодарю, – отказался я, но ее предложение было искренним и щедрым.
Она выпила немного воды и начала раздеваться перед шкафом.
– Не смотри, – сказала она.
Я присел на край кровати и снял туфли, искоса поглядывая на нее. Она стояла ко мне спиной. Она сняла топ, я видел краешки ее грудей. Я был рад, что оказался в Куинсе.
Затем она не без труда вылезла из своих тесных джинсов достала из шкафа короткий просвечивающий халат, надела его и, повернувшись ко мне, улыбнулась. Я снял одежду, не считая белья, и сложил ее аккуратной стопкой поверх ботинок. Кольцо из колледжа и бумажник я предусмотрительно уложил в туфли.
Венди почистила зубы над маленькой раковиной, обернулась ко мне, поправила волосы. Сняла большой, кудрявый, похожий на парик шиньон. Ее волосы были по-прежнему девичьими, но теперь доходили до середины шеи. Шиньон имел невероятно натуральный вид, я вообще его не заметил.
Она повесила волосы на гвоздик в шкаф.
– Я их повесила, понимаешь, что я имею в виду? Я их повесила. – Она указала на свои волосы, гордая, что может каламбурить на английском, на котором она говорила правильно, но не без труда. – И теперь я без них. Ты понял? Работа кончена. Как я выгляжу?
– По-прежнему отлично, – сказал я.
– Нет, без волос я выгляжу не слишком хорошо. С волосами я проститутка, шлюха, с начесом, сексуальная, – Венди потрясла бедрами, ее груди слегка задвигались под халатом, – а без волос я просто милая девочка, и мы с тобой нормальные. Ты – мой муж, вернулся с работы, и теперь мы отправляемся в постель.
Я не возражал против того, чтобы Венди определила для нас роли. Она выключила свет и без звука включила черно-белый телевизор. Телевизор осветил комнату романтическим светом, дополняя маленький радужный фонтанчик, который все еще горел.
Венди легла на кровать, а я застенчиво присел на краешек. Я все еще был в белье, а значит, в безопасности. Она потянула меня к себе. Слегка приспустила трусики. У нее был маленький темный пучок волос. Она подняла бедра и положила руку между ног – хотела убедиться, что пенис безопасно упрятан позади; я мог разглядеть его корень там, где он загибался. Увидев, что я смотрю на нее, она сказала:
– Не беспокойся, это просто маленький членик. Он не затвердеет.