Потолок подпирают крепкие брёвна, поверху имеется бревенчатое перекрытие по всей поверхности, всё сделано добротно и надёжно. Стены обмазаны глиной. В углу напротив печи на чурбаках установлен самодельный лежак, на котором имеется матрац. У противоположной стены стоят самодельная лавка и стол из дерева. Были тут и полки, на которых можно заметить старые вёдра, тазик и небольшой запас продовольствия. Больше всего в глаза бросался полотняный наполовину пустой пятикилограммовый мешок, сбоку которого было написано «рис».
— У вас уютно, хотя темновато, — заметил Звягинцев.
— Да, со светом без денег тяжело проблему решить. Друг, зови меня просто, Бек.
Турсунбек говорил на русском языке правильно и чётко, но с восточным акцентом и медленно, как человек, который давно ни с кем не общался.
— Хорошо, Бек, — кивнул Звягинцев. — Интересное решение, — посмотрел он на печь.
— Да, это… — Турсунбек говорил с паузами, подбирая слова. — Она автоматически прогорит, и пожара не будет, и тепло долго сохранится. Я подбирал глину, жёсткий такой.
Всё же, не все слова мужчина говорил правильно, иногда его речь выдавала выходца со Средней Азии, где русский язык хоть и является официальным, но учат ему вместе с местным языком, на котором в основном ведётся общение.
— А живёте давно тут?
Турсунбек задумчиво почесал голову, и сказал:
— Давно… Да, давно, уже четыре года, получается.
— Бек, извиняюсь, что интересуюсь подобным, но если не секрет, как вышло, что вы живёте вот так? Судя по вам, вы выходец из одной из советских республик.
— Да, не совсем, — сел на лавку Турсунбек. — Я давно, в две тысячи десятом, переехал из Узбекской ССР в Рязань. Из Рязани я пришёл.
— Из Рязани? — удивился Звягинцев. — А что случилось?
— Да… И-и-и, там… — вымученно протянул Турсумбек, ему явно неприятно было вспоминать, но и поделиться хотелось. — Дом был — продали. Свои же. Ну-у, староста этот, в деревне. У вас их председателем называют. У нас председателя называют старостой.
— Понятно, и что случилось?
— Староста продал дом под дачу подмосквичам… Мне пришлось уйти.
— Ничего себе! — Звягинцев был поражён. — Это как же так? Вы дом купили, но председатель продал его снова, уже другим людям, а вас выгнал? Да это какой-то беспредел!
— Как-то так, — печально вздохнул Турсунбек, нервно потирая бандану. — Может, на воздух выйдем? Там сейчас тепло.
— Конечно, с удовольствием.
Глава 20
Турсунбек и Звягинцев расположились в беседке за столом из бревен и листов ДСП. Житель землянки принёс с собой чайник и самодельные чашки, вырезанные из древесины. В чайнике был заварен напиток из степных трав, которые можно при желании найти в поле неподалёку. Турсунбек разлил отвар по чашкам.
— Прошу, угощайся, — сказал он.
— Благодарю.
Звягинцев пригубил напиток.
— Неплохой вкус. Что там?
— Чабрец и ещё травы, — ответил Турсунбек. — Названий не знаю, помню, что хорошие, и вкус замечательный.
— Значит, Бек, ты давно тут живёшь?
Турсунбек согласно покивал.
— Да, — сказал он. — В августе восьмого числа пришёл в Волгоград, четыре года назад. Вон там первый жильё был, — показал он пальцем за спину Святослава. — Вигвам сделал и в нём жил. Вон там, повернись назад, — указал он в сторону навеса на какие-то сооружения.
Звягинцев силился разобрать, что там может быть, похоже на какие-то кривые маленькие сараюшки или небольшие кладовки, которые сразу не заметить.
— Что там? — спросил он.
— Кролей развожу, — с гордостью произнёс Турсунбек. — Кушать что-то надо, деньги на рис, лук, морковь надо. Мыло иногда купить. Вон там, — показал он на вершину оврага, который окружало степное поле, — траву собираю. Хорошую траву себе на чай откладываю, остальную кроликам отдаю.
— Интересный выход из ситуации.
Звягинцев улыбнулся, ему импонировал подход Турсунбека к обеспечению себя деньгами. Ни один бездомный, встреченный им до этого, ни за что не стал бы заниматься чем-то подобным. Теперь стало понятно, откуда у узбека деньги на рис. В принципе, если мясо кроликов продавать местным жителям, можно заработать на обеспечение минимальных нужд. Хотя всё зависит от размеров кроличьего поголовья, тут ведь можно так развернуться, что и машину купить выйдет.
— Сейчас хорошо, много травы, я накашиваю её, а зимой кроликам голодно было, я не рассчитал корма, ветками кормил, много животных зарезал.