Дождавшись, когда не останется лишних глаз, парень открыл багажник. Внутри, свернувшись клубком, спокойно лежал его двойник.
— Вылезай.
Слава протянул двойнику, который выбрался из багажника, окровавленную ватку, сотовый телефон и удостоверение.
— Изображаешь меня, идёшь к подполковнику Петренко, а дальше по ситуации.
На всякий случай он передал дублю всю информацию по произошедшему за время после его создания. Двойник кивнул и твёрдой, уверенной походкой направился в управление КГБ. Святослав поспешил забраться в автомобиль, чтобы его никто не увидел в двух экземплярах. А к сидячему в машине водителю вряд ли кто-то будет приглядываться.
Несмотря на то, что он не первый день использует дублей, Святослав двойникам всё ещё не доверял в полной мере. Поэтому он решил проконтролировать всё сам. Откинув голову на подголовник, он принял максимально удобную позу, для чего опустил спинку сиденья, словно для сна. Затем он закрыл глаза и через миг уже рулил телом дубля.
На пропускном пункте Святослав в теле дубля показательно держал левую руку на виду, он сжал её в кулак, демонстрируя краешек окровавленной ватки.
— Запер, — сказал он милиционерам, в душе надеясь на людскую лень, усталость и раздолбайство.
— Проходи.
Рядовой милиции махнул рукой, ему действительно было лень повторно колоть палец мужчины, которого только что лично проверил на принадлежность к пришельцам. Он не заподозрил ничего подозрительного, даже повторно документы не стал спрашивать, поскольку прекрасно запомнил агента, вызвавшего улыбку своей забывчивостью.
Звягинцев с трудом удержался от облегчённого вздоха. Хотелось шагать быстро, чтобы поскорее миновать постовых, но он сдержался, поскольку подобное привлекло бы к нему нездоровое внимание. Где находится кабинет подполковника, он прекрасно помнил, поэтому внешне спокойно шагал по мраморному полу. Чуйка продолжала вопить о грядущих неприятностях.
Глава 19
Звягинцев постучал в дверь кабинета руководителя.
— Войдите, — раздался оттуда едва слышный приглушённый мужской голос.
Звукоизоляция в помещении была на высоком уровне.
Святослав приоткрыл дверь и робко спросил:
— Разрешите, товарищ подполковник? Вы меня вызывали?
— Слава, проходи, присаживайся…
Карие глаза подполковника внимательно разглядывали посетителя. Лоб Петренко прочертила глубокая складка, лицо выражало раздражение. Святослав сел, он был напряжён и не ожидал ничего хорошего.
— Так и будешь молчать? — грубо спросил Петренко.
— Сергей Иванович, не знаю, что вы хотите от меня услышать, — произнёс Звягинцев.
— Эх, Слава, Слава… — протянул подполковник. — Что же ты меня так подставляешь?
— Не могу знать, товарищ подполковник, — вытянулся на стуле в струну Святослав. Его спина была напряжена.
— Хочешь сказать, что не знаешь, почему я тебя вызвал? — вкрадчиво вопросил Петренко, при этом за внешним добродушием можно было различить угрожающие нотки.
— Никак нет, товарищ подполковник!
Святослав придерживался старого как мир армейского принципа — солдат перед лицом командира должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство.
Петренко медленно со скрипом открыл первый ящик стола и извлёк оттуда папку. На ней можно было разглядеть надпись «Личное дело» и фамилию «Звягинцев».
— Вот тут, Слава, — вкрадчивым, не сулящим ничего хорошего голосом, продолжил подполковник, — твоё личное дело. На тебя поступила занимательная писулька. Не догадываешься, что в ней?
Святослав догадывался, что Ласка мог написать что угодно, но надеялся на лучшее, хотя умом понимал, что ожидать стоит худшего. Дабы не сболтнуть лишнего, он мотнул головой и твёрдо сказал:
— Никак нет, товарищ подполковник!
— Зря, очень зря… — покачал головой Петренко. — Я бы на твоём месте уже сквозь землю провалился бы. Если почитать эти каракули, то выходит, что ты, Слава, предатель Родины!
— Даже так?!
Святослав был крайне изумлён. Он ожидал многого, но чтобы его назвали предателем Родины, хотя он только и делал, что этой самой родине помогал, превозмогал себя и на протяжении последних дней ежедневно рисковал жизнью в борьбе с пришельцами и при добыче полезной информации. Удивительно было слышать нечто подобное.
— Да-да, — продолжил Петренко. — Во-первых, — загнул он палец на левой руке, положив правую ладонь на папку с личным делом Звягинцева, — ты использовал препарат, который обязан был сдать на склад.