— Ради спасения человеческих жизней! — тихо, но с гордостью произнёс Святослав. — В боевой обстановке все средства хороши для спасения вверенного личного состава, я не мог поступить иначе. Как бы после этого смотрел в глаза людям, зная, что мог помочь, при этом оказался паскудой, и не сделал этого?
— Тем не менее, Слава, ты нарушил приказ, причём письменный, за который ты расписывался, — продолжил подполковник. — Все зелья и вещи пришельцев положено сдавать на склад, и никак иначе поступать с ними ты не имел права.
Петренко сделал паузу и стал пристально сверлить взглядом подчинённого. Святослав недовольно поджал губы. Он считал, что поступил правильно, несмотря на всякие писульки и приказы. Сам побывав одной ногой в могиле, он не желал того же юным солдатам, которые жизни не видели. Мальчишки, которым и двадцати лет нет, они не заслуживали подобной участи, у них вся жизнь впереди.
— Понятно… — протянул подполковник безэмоциональным тоном, от которого по спине могли бы пробежать мурашки, если бы у тела дубля была подобная функция. — Ты даже не раскаиваешься… Но это не всё.
Петренко раскрыл папку и ткнул указательным пальцем правой руки в центр предпоследнего листа, после чего загнул второй палец на левой ладони.
— Во-вторых, — сказал он, — ты раскрыл Совершенно Секретную информацию! Ты передал секретные сведения солдатам! — металлические нотки ярости проскользнули в голосе мужчины. — Ты хоть понимаешь, насколько всё серьёзно?
— Никак нет, товарищ подполковник. Всё было в пределах выполнения порученного задания. Без разглашения части сведений выполнение задания по удержанию пришельцев было бы поставлено под угрозу. К тому же информация была передана лишь офицерам, и они дали подписку о неразглашении.
— Значит, ты признаёшь, что без ведома руководства передал секретные сведения… — холодно констатировал подполковник. — Не важно, чем ты, Слава, руководствовался, вот тут, — потыкал он пальцем в папку, — всё отражено. Копия этой бумаги ушла в Москву…
На этот моменте Петренко сделал паузу и холодно посмотрел на Святослава, который боялся сболтнуть лишнего. Ему и так казалось, что сказал слишком много, поэтому ждал, что произнесёт руководитель.
— Молчишь? — продолжил подполковник. — Слишком много у тебя косяков, Слава. Я уже не рад, что за тебя поручился. На что ты рассчитывал?
— Я рассчитывал на награду за спасение Родины и людей, товарищ подполковник. Никак не на выговор за отлично выполненную задачу, с которой некоторые коллеги не справились.
— Выговор? — зло произнёс Петренко. — Нет, Слава, выговором ты не отделаешься! Из Москвы уже пришёл приказ, по которому тебя следует задержать и судить по всей строгости военного времени, как предателя Родины, разгласившего совершенно секретную информацию посторонним лицам!
От такой новости Звягинцев впал в ступор.
— Как, судить?! — выпучил он глаза. На лице парня было написано искреннее изумление.
— Обычно судить, Слава, военно-полевым судом! — припечатал подполковник. — А ты думал, мы тут в бирюльки играем?
— Лучше бы я сантехником продолжал работать… — пробормотал Святослав.
— Вот-вот! — зло усмехнулся Петренко. — Лучше бы ты вообще на мою голову не сваливался со своими пришельцами, а чинил себе горшки.
— Странная награда тому, кто всеми силами пытался спасти Родину от захватчиков, — пробормотал Святослав.
Из Звягинцева, казалось, вынули стержень и выпустили весь воздух. Он осунулся, опустил плечи, а лицо испещрили морщины. Внезапно ему пришла в голову мысль, что о краже зелий повышения характеристик не прозвучало ни единого слова. Неужели Рома не отразил это на бумаге? Может, Ласка надеялся, что отведёт от себя угрозу, но при этом напарник отделается лёгким испугом и увольнением? Хотя… Даже если он ничего не написал про зелёные зелья, уже озвученного хватит на десять лет с конфискацией имущества.
— Надо было работать лучше, Слава, — сухо произнёс подполковник, — а не языком трепать!
— Куда уж лучше?! — искренне удивился Звягинцев. — Что ни день, меня пришельцы пытались убить. Между прочим, я не знаменитый киношный «суперагент ноль ноль один Данила Багров», а обычный сантехник!
— Вот-вот, — криво ухмыльнулся Петренко, — агент КГБ из тебя вышел хреновый.
Внезапно дверь в кабинет распахнулась. В помещение быстро просочились два крепких милиционера, которых Звягинцев видел впервые. Петренко кивнул на ошарашенного развитием событий Святослава и приказал милиционерам: