За благотворительность коммерческим фирмам положены льготы, чем не мог не воспользоваться владелец ЖЭУ. Несколько лет назад слесарей припахали к общественной деятельности. Среди них оказался и Звягинцев, которому пришлось посетить несколько субботников. А что поделать, если под угрозу поставлена премия? Деваться было некуда, пришлось работать бесплатно по выходным.
В качестве благотворительной деятельности было выбрано довольно интересное направление по профилю коммунального хозяйства — восстановление городских родников. В принципе, ничего сложного, работа, с которой справится обычный человек без специальных навыков: приехать на место, выгрести из родника грязь, обложить его красиво камнями, заменить трубу. Звягинцеву достался малоизвестный родник в Советском районе, он расположен в овраге. Если бы не карта, он бы ни за что не нашёл этот родник. Он был сильно запущен. Люди там появлялись очень редко. Подъезд для автомобиля имелся, но он был очень неудобным, и видно, что использовался крайне редко.
Вспомнив об этом месте, Звягинцев решил отправиться туда, но поскольку клонов оставлять он не хотел, то развеял всех троих, собрал их одежду и погрузил на переднее пассажирское сиденье, которое оставалось относительно свободным.
Единственной проблемой стали очки, которые на троих дублей, которых может создать обладатель инопланетного устройства, всего в одном экземпляре, а на покупку ещё пары штук нет денег. Четырёхсот рублей не хватит даже на покупку одной пары очков.
В овраг гружёный Москвич заехал с огромным трудом. До самого родника доехать не удалось, поэтому Звягинцев постарался загнать машину максимально далеко от заросшей грунтовой дороги, припарковал его среди деревьев. Дальше ехать было невозможно, деревья росли слишком густо.
Слава вышел из автомобиля и дошёл до родника. Он выглядел ухоженным, словно только вчера был облагорожен, а не пять лет назад. Похоже, что кто-то убирает тут мусор, иначе невозможно объяснить подобную чистоту. Небольшой каменный бассейн, выложенный лично Звягинцевым, оказался наполнен ледяной кристально чистой водой.
Внимательный осмотр позволил обнаружить натоптанную тропинку, которая вела в сторону ближайшего склона оврага. Святослав спокойным шагом направился по тропинке, он собирался исследовать окрестности, чтобы найти пригодное для землянки место, ну и в целом знать, чего следует ожидать.
Неподалёку от родника Слава обнаружил признаки человеческого жилища. Впереди был виден самодельный навес, возведённый из подручных материалов: кривых тонких брёвен, веток и покрытый кусками старого, потрёпанного рубероида. Под навесом имелись самодельная лавка и стол, опять же из тонких брёвнышек. Правда, на столешницу были пущены куски ДСП от шкафов, на которых был виден заводской тёмно-коричневый лак.
Дальше прямо в стене оврага имелся навес, за которым была видна самодельная дверь. Прямо под навесом имелся добротный каменный очаг, выполненный в виде печи с дымоходом из старой трубы, он был обложен глиной и слегка дымился. Это говорило о том, что тут точно кто-то живёт.
— Есть кто живой? — громко и спокойно вопросил Звягинцев, приблизившись к навесу.
Дверь открылась, и оттуда вышел худой мужчина восточной внешности. Смуглое угловатое лицо покрыто щетиной, настолько густой и тёмной, что она казалась иссиня-чёрной, словно нарисованной. Узкие тёмно-карие глаза смотрели добро, слегка насторожено и с небольшой долей радости, какая бывает у человека, истосковавшегося по обществу себе подобных. Всё же человек — животное социальное, вне общества страдает.
Тёмные волосы мужчины прикрыты чёрной застиранной банданой. На голое тело, настолько же смуглое, как и лицо, у него был надет серый пиджак от рабочего костюма, на ногах такие же брюки, одежда когда-то явно была чёрного цвета, но за время носки и стирки сильно поистрепалась. Брови владельца землянки были такими же густыми, как у товарища Брежнева.
— Добрый день, товарищ, — вежливо произнёс Звягинцев. — Полагаю, вы тут живёте?
— Здравствуйте, — вымученно, но с долей радости от вида живого человека произнёс мужчина с восточным акцентом. — Меня Турсунбек зовут. Я тут живу.
— Приятно познакомиться, Турсунбек. Я Святослав, можно просто Слава.
Звягинцев заметил, что вокруг нет обычных для бездомных признаков ухода на самое дно. Никаких пустых бутылок из-под алкоголя, даже нет бутылочек из-под дешёвого медицинского спирта. Очень чисто. От бездомного не пахло потом, разве самую малость, как от обычного человека после трудового дня, он явно не пренебрегает гигиеной. Чего точно не было, так это ароматов помойки, которыми обычно дурно пахнет от бездомных. Но если судить по следам на одежде, с мылом и бытовой химией у него дефицит, хотя одежда явно часто стирается.
— Проходи, гостем будешь, — добродушно произнёс Турсунбек, распахивая дверь в землянку.
— Спасибо, с удовольствием.
Святослав не испытывал брезгливости и страха, поскольку тут действительно было всё чисто и Турсунбек не выглядел, как какой-то маньяк. Уж маньяков он успел повидать за последнее время столько, что в страшном сне не приснится. Скорее, это был уставший от тяжёлой жизни человек, который выживает, как может.
Внутри землянка оказалась тёмной, но сделанной аккуратно. Печь, которую было видно снаружи, имела продолжение внутри. Тут она была шире, обложена глиной и имела место для закладки дров, прикрытое чугунной заслонкой. Довольно оригинальное решение. Похоже на то, что зимой можно топить печку изнутри и готовить прямо в землянке, а летом готовить еду на улице, причём внутренняя часть очага не должна сильно греться.
Потолок подпирают крепкие брёвна, поверху имеется бревенчатое перекрытие по всей поверхности, всё сделано добротно и надёжно. Стены обмазаны глиной. В углу напротив печи на чурбаках установлен самодельный лежак, на котором имеется матрац. У противоположной стены стоят самодельная лавка и стол из дерева. Были тут и полки, на которых можно заметить старые вёдра, тазик и небольшой запас продовольствия. Больше всего в глаза бросался полотняный наполовину пустой пятикилограммовый мешок, сбоку которого было написано «рис».
— У вас уютно, хотя темновато, — заметил Звягинцев.
— Да, со светом без денег тяжело проблему решить. Друг, зови меня просто, Бек.
Турсунбек говорил на русском языке правильно и чётко, но с восточным акцентом и медленно, как человек, который давно ни с кем не общался.
— Хорошо, Бек, — кивнул Звягинцев. — Интересное решение, — посмотрел он на печь.
— Да, это… — Турсунбек говорил с паузами, подбирая слова. — Она автоматически прогорит, и пожара не будет, и тепло долго сохранится. Я подбирал глину, жёсткий такой.
Всё же, не все слова мужчина говорил правильно, иногда его речь выдавала выходца со Средней Азии, где русский язык хоть и является официальным, но учат ему вместе с местным языком, на котором в основном ведётся общение.
— А живёте давно тут?
Турсунбек задумчиво почесал голову, и сказал:
— Давно… Да, давно, уже четыре года, получается.
— Бек, извиняюсь, что интересуюсь подобным, но если не секрет, как вышло, что вы живёте вот так? Судя по вам, вы выходец из одной из советских республик.
— Да, не совсем, — сел на лавку Турсунбек. — Я давно, в две тысячи десятом, переехал из Узбекской ССР в Рязань. Из Рязани я пришёл.