Фу. Живот скрутило в рвотном позыве от слов демона, который, кстати, плевался слюной, когда говорил.
– Слушай, – прошипела я, пытаясь ухватиться пальцами за рукоять кинжала. – А тебе известно, что такое зубная щетка и паста? Знаешь неприятно разговаривать с мусорным ведром.
Видимо, я немного переборщила, когда говорила, ведь демон начал бросать в мою сторону разные ругательства на демоническом языке, а потом поднял руку, готовясь нанести мне ещё один удар. И по его адским глазам можно было понять, что это будет не единственный удар, который я получу.
Я ухватилась пальцами за рукоять в ту секунду, когда демон снова расцарапал мне щеку, и прозвучал голос Дэвида, выкрикивающего моё имя.
Я ненавидела демонов всей душой. Они убили мою подругу, и смерти этой твари я хотела так же сильно, как вернуть Энни. Как только я почувствовала ненависть, тьма мгновенно захватила меня в свой плен.
Сжав кинжал в руке, я проткнула им спину чудовища со скоростью нефилима. Тварь адски завопила, когда я вонзила в склизкую кожу цвета оникса кинжал. Тушка демона ослабела, и, не смотря на слабость в своём теле, я скинула его с себя. Если бы демон просто так сдался и сдох, но тварь оказалась живучей и снова попыталась броситься на меня. Дэвид подоспел как раз во время перерезав ему горло. Я облегченно вздохнула, смотря с благодарностью на моего хранителя.
Но как только я попробовала подняться на ноги, то чернота души ушла в свой скромный уголок, но вот другая тьма накрыла меня с головой, унося в мир Морфея…
Холод. Кругом холод. И тьма. А я стою в безграничном море тьмы и холода. Нет начала и конца. И только звук такой надоедливый и далекий напоминает мне, что есть что-то ещё… Он где-то рядом, хотелось дотянуться до него, но вместо этого я отступила. «Как же здесь холодно. И одиноко», - подумалось мне прежде, чем снова пропасть в море тьмы, которая отгрызала от моей души по кусочку, как будто хотела растянуть удовольствие, уничтожая меня.
Я смотрела на маленькую ладошку Криса, протянутую мне, где лежали два кусочка шоколада. Я прищурилась, смотря в карие глаза друга, а потом схватила плитку шоколада, принимаясь за сладость. Крис неотрывно наблюдал за мной, доедая шоколадку. На губах мальчика расцвела улыбка, от чего карие глаза заискрились.
– Расскажи свой самый страшный секрет? – попросил он, это уже была привычка, что Крис всегда спрашивал у меня странные вопросы, обычно я отвечала на них серьезно. Но сегодня было почему-то очень легкое настроение, что не хотелось копаться глубоко в себе.
– Я люблю шоколад, – я пожала плечами, смотря на дорогу, ведущую к дому. Крис знал, как я ненавидела приходить домой. Поэтому уводил меня на максимальное время, которое позволяли наши мамы.
После того, как папа ушёл, казалось, он забрал частичку тепла и уюта в нашем жилище, больше ничего отдаленно не напоминала о нем. Я ненавидела его за этот поступок, я не могла понять его. И я никогда не смогу его простить. Больше нет.
Теперь есть только я и мама. Вдвоем против всего мира.
– Это не страшно, – Крис покачал головой и взял меня за руку.
– Моя любовь к шоколада велика настолько, что, думаю, однажды я налопаюсь его в огромном количестве, отчего и умру.
– Тогда у тебя будет сладкая смерть, – пошутил друг. Я улыбнулась, хотя в моё маленькое и юное сердце было разбито отцом, который даже не написал мне. Что я такого сделала? Почему он ушёл? Я оказалась недостаточно хороша для него?
– Он вернётся, – пробормотал Крис, успокаивая меня.
– Нет, Крис, нет, – я заморгала, прогоняя слезы. – Он ушёл, ну что я такого сделала?
– В этом нет твоей вины, – сказал Крис, сжимая мою ладошку в своей руке. – Люди иногда уходят, чтобы стать счастливыми, и в том, что здесь он был несчастен, не было твоей вины. Это всегда зависит лишь только от самого себя.
– А ты всегда будешь со мной?
– Всегда.
Когда я открыла глаза, то поняла, что нахожусь не в своей комнате. Немного повертев головой, я узнала эту комнату, в которой я провела долгие часы, ожидая выздоровления Дэвида. А теперь я сама лежу на месте больного.
Я дотронулась до щеки, вспоминая ужасные картинки того, как демон раздирал мою плоть, но на теле не осталось не единой царапины, скорее всего и шрамов тоже.
Когда я снова попробовала пошевелить уже другой рукой, то поняла, что мне что-то мешает. Хм. Отлично, ко мне ещё и капельницу присоединили, через тонкую трубку, которая превращалась в иглу, уходившую мне под кожу.
Я приподнялась на локте, и дотронулась до трубки, осторожно извлекая иглу из руки. Зашипев, я прикусила язык, чтобы не выругаться, с девства ненавидела больницы и все что связано со шприцами и иглами.