Но пристать к Светкиному парню?.. Даже если она об этом забыла, зачем ей, черт побери, вообще надо было это делать!
Аля почувствовала, что у нее дрожат руки. Еще минута-другая и у нее просто случится настоящая истерика, и это явно не улучшит ситуацию.
— Отвечай мне, слышь, когда я с тобой разговариваю, — Светка больно толкнула ее в плечо, а затем вдруг отступила назад, словно спохватившись. Видимо даже до ее мозгов дошло, что если она устроит драку, ее и без того не слишком шикарное положение в глазах учителей не улучшится, а окончить техникум ей, видимо, все же было зачем-то нужно. Поэтому следующего удара не последовало, вместо этого она растянула губы в притворной улыбке, и наигранно, как будто представляла себя героиней дешевого кино, похлопала ладонями.
— На всякий случай, держу тебя в курсе — он тебе не достанется ваще никогда, Лунина. Ты себя в зеркало видела, мышь бледная? Не знаю, что он тебе говорил, может, просто захотел поприкалываться — у мужиков такое бывает. Но имей в виду, если еще раз… Еще хоть раз я тебя в метре от него увижу — я тебе отвечаю, ты сдохнешь в тот же день.
Аля молчала, тупым незрячим взглядом наблюдая за тем, как она нервно перехватывает сумку и уходит. Странно было осознавать, что она даже не смогла сказать ни слова в свою защиту. Странно и страшно.
Как она может оправдывать себя, если сама себе не верит?
Что она скажет? Нет, Света, я этого не делала? Кстати, я вообще не помню, что было позавчера, а однажды я проснулась с грязными руками и одеждой, а потом меня рвало землей?
Ничего из этого не должен узнать никто, иначе выпускных экзаменов ей не видать. Если хоть какой-то намек на ее психическое здоровье попадет к кому-то, вроде Светки или Вики Павлиной, наутро об этом будут знать все студенты и все преподаватели, и страшно представить, что будет дальше.
От уничтожающих мыслей ее отвлекли чьи-то шаги за спиной. Ну да, техникумовская курилка не лучшее место, чтобы рефлексировать. Алевтина развернулась было, чтобы уйти, и внезапно остановилась, мутным взглядом рассматривая трех плечистых студентов в почти одинаковых спортивных костюмах, явно не спешивших присесть на лавочку и закурить. Одного из них Аля знала — это был Женя, ее одногруппник, тот еще лоботряс.
Смотрели все трое на нее, и хитрые ухмылочки не вызывали у нее никаких хороших предчувствий.
И эти предчувствия стали только хуже, когда она попыталась обойти их, ускорив шаг, но один из парней ловко выбросил руку в сторону, ловя ее за локоть и оттаскивая обратно.
— Ты чего творишь, — возмутилась девушка, но это вызвало у них только новую волну улыбок и хихиканья. — Руки не распускай!
— Ну, сорян, — хмыкнул он, но отпускать ее не спешил. Другие двое тоже подошли поближе, причем Женя встал у нее за спиной, так, чтобы отрезать все пути отступления. — Но мы тут с тобой пришли поболтать чутка, не против?
— Против, отпусти меня сейчас же, козел, — прошипела Аля, но это его не впечатлило. Его дружки переглянулись.
— Ну блин, значит, против, а чо делать? Придется через не хочу. Тут такое дело, ты нашу подруганочку обидела, сильно обидела, Алька. Прикинь? Уныло, знаю, — он пожал плечами. — Мы в бабские дела обычно не лезем, но Светик прям расстроенная, плакала вон, куда это годится?
— Мы с ней разговаривали только что, — быстро сказала Алевтина, но это не помогло. Парень согласно кивнул.
— Да-да, мы в курсе. Она и нас попросила поговорить с тобой, щас и мы поговорим — разговаривать, это ж хорошо, так? Тоже тебе расскажем чонить, например, почему нельзя к чужим мужикам катить.
— На пальцах объясним, — гыгыкнул Женя за ее спиной. — Так, чтоб точно дошло.
Аля почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Отлично, теперь ее еще и изобьют до полусмерти, этого явно не хватало во всем, что с ней происходит.
Возможно, стоило попробовать надавить на жалость, расплакаться, в конце концов, но она не могла сказать ни слова, даже не шевелилась, как будто все тело охватил странный ступор. Хотелось просто надеяться, что прямо сейчас ее хватит удар. И ребятам напрягаться не придется, и вся эта невыносимая тупая дичь, которая происходит с ее жизнью с самого ее рождения, наконец, закончится.
Жалко Варю. Совсем одна останется.
— Тока лицо не трогай, Вадь, — послышался за спиной голос, и Алевтина закрыла глаза. — Зырь, не дергается даже, давай по-быстрому.
Головная боль внезапно совсем отступила. Даже тошнить перестало, стало как-то легко, спокойно, как будто она уже умерла, и теперь просто ее тушка болтается в руках этих гопников, а сама Аля не имеет к этому никакого отношения. Интересно, она увидит бабушку после того, как умрет? Сможет у нее спросить, что с ней на самом деле происходило? Хотя, разве ее это будет волновать после всего…