Раньше она такое выражение только в книжках видела, а сейчас поняла — и правда, словно чем-то тяжелым по затылку ударили. Комната поплыла перед глазами, и Аля не сразу поняла, что стены быстро летят куда-то влево. Хорошо, что Кир успел среагировать гораздо быстрее, и, тихо матернувшись себе под нос, кинулся вперед и поймал ее. Алевтина и это не смогла сразу осознать. Просто наблюдала, в размытом мутном тумане, как картинка комнаты снова становится на правильное место, все еще чуть подрагивая.
Нет, нет. Это какой-то страшный сон, очередной кошмар, что угодно, только не правда. Это не может происходить на самом деле.
Это розыгрыш. Злой, очень жестокий розыгрыш.
Но откуда он мог об этом знать? Откуда хоть кто-то мог знать о том… о том, что случилось? Она не сказала никому, даже Варе, и ему сказала только что. Разве он мог бы успеть написать этот блокнот, подстроить это все…
— Эй, ты давай только не помри мне здесь! — голос Кира резанул по ушам. Аля поморгала, кое-как фокусируя взгляд, и увидела, что он протягивает ей пластиковый стаканчик с водой. — Все, отпустило?
— Нет, — честно помотала головой она. Ледяная вода немного приводила в чувство. — Я не понимаю. Я… Это все не на самом деле происходит.
— Ага, отрицание скоро пройдет, не сомневайся, — хмыкнул парень. — Но если ты надеешься, что спишь, то я тебя вынужден разочаровать. Пей, полегчает, и дыши носом. Только с места не вскакивай, а то навернешься и нос себе разобьешь.
— Но как? Это же невозможно, правильно? — Але было мерзко слушать собственный голос. Мерзко и страшно, настолько растерянно и наивно он звучал. — Значит, это все как-то… Значит, я правда схожу с ума, раз мне такое кажется.
— Думаешь, совсем головой поехала? Нет, может, ты и сумасшедшая на самом деле, я ж тебя толком не знаю, — пожал плечами Кир. — Но вот то, что ты рассказываешь, это точно не про обращение к психиатру, поверь мне.
— Вот как? — Аля истерически фыркнула. Самообладание терялось прямо-таки на глазах, как и остатки здравого смысла, похоже. — Так может, ты уже расскажешь мне, наконец, хоть что-нибудь подробнее?!
— Ага, конечно. Все и сразу? Ты вон два абзаца прочла и уже чуть не отъехала, — огрызнулся Кир. — Может, лучше постепенно, нет? Иначе и правда откачивать придется.
— Я в порядке, — пробормотала девушка, потерев немеющий затылок. — Просто я ничерта не понимаю, и от этого мне еще страшнее. Я себя каждый день чувствую так, словно вот-вот помру, и я уже не знаю, что мне делать. Я из последних сил себе повторяла, что вот, смогу попасть к врачу, и тогда станет лучше, начну лечиться… Ты думаешь, мне так легко было решиться вот сюда к тебе прийти? Да я вообще думала, что ты маньяк какой-то сумасшедший, убьешь меня здесь, или еще чего похуже, — Алевтина сама не заметила, как начала всхлипывать. Невидимый поток горячей воды, сквозивший по затылку, как будто переместился к глазам. — Я, между прочим, сестре вру уже который месяц, потому что нельзя ее расстраивать, она всего боится и переживает за меня, и про то, куда сегодня пошла, тоже соврала, она думает, что я на работе дополнительную смену взяла, и если бы ты меня тут прибил, то никто бы об этом и не узнал. А завтра я посплю пару часов, пока меня опять не скрутит, или я опять проснусь где-нибудь с грязными руками, не помня, что я делала весь день, и кто-то опять скажет, что я вешалась на чьего-то мужика, или вообще, может, еще что-то хуже сделала, а я даже не вспомню, — рот свело судорогой, и девушка шумно, некрасиво разрыдалась, закрывая лицо ладонями. Плевать, что он про нее подумает, да и на все остальное тоже плевать. Как будто от того, что она все это произнесла вслух, это окончательно стало реальным. Как будто до этого можно было делать вид, что это все не на самом деле. А сейчас, с каждым словом, царапающим горло изнутри, все это становилось таким настоящим, что и правда, хоть вешайся.
Кир опять принес ей воды, и, кажется, ему было очень неловко наблюдать за этой истерикой. По крайней мере, его спокойное и бесстрастное выражение лица сменилось явной растерянностью.
— Ну, спокойно, спокойно… Пока еще ничего совсем ужасного не случилось. Держи, — он неуклюже впихнул ей в руки еще одну чашку, от которой несло валокордином. — Выпей. Слезами тут точно не поможешь, только голова сильнее заболит.
В ответ на эти слова Аля разревелась еще громче, судорожно всхлипывая и едва не выворачивая воду из чашки на пол. Кир, снова тихо ругнувшись, перехватил ее руки, проследив за тем, чтобы она допила содержимое до конца, и отобрал кружку обратно.