— Тебя не поймешь, то молчи и не перебивай, выслушай, то «что притихла», — возмутилась девушка. — Ты-то сам понимаешь, что несешь? Книжки мне пересказываешь или кино?
— Да, чем бы мне еще посреди ночи в пятницу заняться. Слушай, я тебе сразу сказал — я ЗНАЮ, как это звучит. Я сам был в такой же ситуации, вот только мне никто ничего не рассказывал, я все это находил и выискивал сам, постоянно проверяя, не схожу ли я с ума. Или тебе что, справку показать?
— Не надо, — тихо пробормотала Аля, и он снова махнул рукой. — Просто… Я не понимаю, как это может быть возможно. Это же какая-то фантастика, двойники…
— Ага, только в отличие от книжек, нас тут не ждет никакого волшебства, имей в виду. Насчет счастливого конца тоже не уверен. И как победить сказочного злодея я тоже не знаю, — Кир медленно и устало покачал головой. — Потому что самое главное — как с этим всем бороться — для меня пока загадка.
— Так, давай по порядку, — Аля медленно выдохнула, стараясь сосредоточиться, несмотря на головную боль. Пока от его слов нет никакого вреда, даже если это бред сумасшедшего. Можно попробовать это раскрутить. — Откуда ты знаешь об этом? Ты говоришь довольно уверенно, насчет двойников.
— Не то чтобы где-то был один уверенный источник. Изначально я шел той же дорогой, что и ты. Пошел к врачу, стал обследоваться, думал о самом худшем, — он чуть дергано пожал плечами. — Что все, двинулся окончательно. Причем это было странно, потому что началось сразу, ни с чего. Вроде как, знаешь, еще вчера жизнь была совершенно обычной, а потом что-то резко поменялось. А что еще думать в таких ситуациях? Только что у тебя не все в порядке с психикой. Не знаю, многое ли ты успела, но меня врачи изучали очень даже пристально. К моему собственному недовольству утверждали, что я вполне здоров с физической точки зрения, а когда я начал лечиться таблетками, которые мне выписал психиатр… Ну, стало еще хуже. Правда, мне хватило каких-то ощущений и оставшейся ясности в башке, чтобы понять, что это совсем никак не меняет то, что было сначала. Пришлось уже самостоятельно принимать опасные решения. Препараты принимать я перестал, и начал копать все, до чего дотянулся, пытаясь понять, что происходит. Непросто было. В интернет-форумах не поймешь, где фрики, которые просто хотят понаписать фигни позабористее, где больные, а где и правда что-то адекватное. Но было кое-что полезное. После того, как мои мозги почти расплавились после этих чатов и форумов, там же мне подкинули мысль покопаться в библиотеке. Я там на пару месяцев почти поселился, и что-то начало проясняться, — он кивнул в сторону записной книжки. — Этот несчастный, который писал этот дневник… До конца его лучше не дочитывай, тебе только хуже станет. Но ты сама понимаешь, какая реакция у меня была, когда я начал это читать. Когда начал узнавать симптомы… Не знаю даже, как описать эти чувства. Как будто ликование и ужас одновременно. То есть, конечно, было невероятно здорово осознать, что ты на самом деле не сходишь с ума, но это ведь не дало никаких ответов.
Кир на какое-то время замолчал, снова принимаясь тереть виски, и Аля только сейчас поняла — если он правда чувствует то же самое, то у него, наверное, ужасно болит голова.
— Но когда ты нашел уже хоть что-то, дальнейшие поиски становятся сильно бодрее. Как будто дальше я везде видел то, что хотел видеть. И пошло… Старые газеты, заметки в книгах, страшные моменты в мемуарах. Как картина Босха, — он коротко усмехнулся. — Смотришь-смотришь, и вычленяешь все больше всякой жути. Все, что я мог, переписывал, сохранял, фотографировал, но не то чтобы мне это сильно помогло.
— Почему? — неожиданно тихо уточнила девушка, и он неопределенно повел плечом.
— Потому что никто из авторов этих записей и прочего так и не нашел способа, как с этим бороться. Ну, или же просто об этом не написал. Что с их стороны было бы тотальным свинством, скажу я тебе. Потом, когда я начитался этих всех штук про двойников, все стало казаться мне очень понятным и логичным, хотя я до сих пор в глубине души пытаюсь убедить себя, что это я все сам придумал. А на самом деле, не знаю, — Кир неожиданно растерянно развел руками. — Видимо в этом и дело. Других вариантов просто нет. Знаешь, обычно, когда не остается никаких предположений, и ты вообще ничего не понимаешь, ты всегда можешь разыграть последнюю карту — мол, сумасшествие. Схожу с ума. А когда и этот вариант отпадает, что остается?