— Что такое «полузимница»?
— Ноябрь, — Кир пододвигал к ней уже третью чашку кофе. — Способы обзавестись двойником, конечно, радуют. Похоже, можно даже чихнуть неправильно, и на твою голову уже свалится что-то такое.
— Ну, не скажи. Вот, входить в дом спиной после полуночи, еще и в одежде навыворот…
— Может, ты коробку какую несешь. Или ёлку, к празднику, — ехидно парировал он. — Вот и толкаешь дверь спиной, чтоб пройти. А на голове у тебя, допустим, кепка козырьком назад…
— Ага, ты же зимой, когда ёлку несешь, на улицу исключительно в кепке выходишь, — фыркнула Аля. — А вот в лужу посмотреться уже проще.
— Как я понял, там раз на раз не приходится. Иногда может и пронесет. Иначе и правда, уже все кругом в двойников превратились поголовно.
Аля погрела руки о чашку с чаем, дописывая еще несколько строк в тетради. С лестничной клетки послышался шум и разговоры — соседка шла выгуливать собаку, значит, уже около семи утра. Сон сняло как рукой, оставив приятный гул в ушах и легкую ломоту в теле, как от температуры.
Значит, заполучить двойника она могла случайно, даже не заметив ничего странного. И отследить, когда именно это произошло, можно только по ее самочувствию и первым «провалам» в памяти, или же, по крайней мере, когда она начала их замечать.
— Так что все же случилось с автором этого дневника?
— А ты точно хочешь знать?
Знать ей не хотелось. Но раз уж начали копаться — странно было внезапно поворачивать назад или опускать подробности.
— С ума он сошел. Уже по-настоящему, то есть. Психика — штука хрупкая, если долго и методично себя убеждать, что ты свихнулся, можно запросто свихнуться на самом деле. Последние его записи даже читать тяжело, из каждой строчки видно, что человек лишился рассудка.
«Агония, агония, нет сил больше. Сегодня не сплю, не ем. В глазах черно, не радует ни жизнь, ни вино. Только бы протянуть еще день-другой, дождаться тепла, света, там станет легче»
Аля понимала этого несчастного, который дописывал строчки в дневник, наверное, просто оттого, что ничего другого делать не мог. Понимала его попытки придумать себе надежду. Вот сейчас, еще немного потерпеть, и точно станет легче.
У Кира на телефоне зазвонил будильник, и он сказал, что пора им уже расходиться по домам.
— Это ты отоспишься в выходной, а мне вечером еще в госпитале дежурить, — он сидел, откинувшись спиной на железный остов автобусной остановки, и Аля рассеянно, как сонная кошка, наблюдала за длинными черными прядями, которые ветер покачивал у его лица. — Надо тоже поспать хотя бы пару часов.
— А этот… Второй, — ей все еще было странно об этом говорить. — Он приходит в больницу?
— Работать ему не нравится, судя по всему, — хмыкнул парень. — По крайней мере, проблем в этом поле у меня не возникало, разве что прогулы случались иногда. Я пытался воссоздать, чем он занимается, но слабо получилось. Как будто моих знакомых и семьи старается все же по большей части избегать.
— Может, оно и к лучшему. Мой двойник, видимо, поставил себе за цель отбить чужого парня, — уныло кивнула Аля, и Кир едва заметно улыбнулся. — Интересно, помнят ли они, что делаем мы. Видят ли нашу жизнь?
На эти вопросы в старых книгах и записях ответов не находилось.
Чай окончательно остыл, а тетрадь постепенно заполнялась, хотя информации было куда меньше, чем хотелось бы. Все, что Киру удалось найти за это время, умещалось на полутора страничках. Люди, которые сталкивались с двойниками, если и упоминали это в своих трудах или дневниках, то говорили лишь об испытанном или услышанном. Что делать, как бороться, или хотя бы к чему вообще это все может привести — ни слова.
Хотя, наверное, несложно догадаться. Рано или поздно ты вымотаешься окончательно, тронешься умом или лишишь себя жизни, и что после этого произойдет с твоим двойником уже не будет тебя волновать.