— Да понятное дело, — Алевтина закатила глаза. — За кого ты меня принимаешь? Просто у нас ведь нет вообще никаких других зацепок, и есть ведь небольшой шанс, что это сработает? Что такого плохого может случиться, в худшем случае просто ничего не произойдет.
— Ну, как сказать, — Кир с хрустом потянулся, поправляя просторный черный свитер. — В самом худшем случае на твою голову свалится еще один двойник.
— Ты что, правда думаешь, что у человека может быть сразу два двойника?
— Эй, ты еще пару дней назад не могла осознать, что у человека хотя бы один двойник может быть, и смотрела на меня, как из дурдома бежавшего! — возмутился парень. — А тут внезапно успела заделаться специалисткой.
— Я вообще ни в чем не уверена, — она примирительно подняла руки. — Но попробовать ведь можем? Там ведь жертвоприношений и страшных ритуалов делать не нужно, все просто…
— Попробовать можем, да. В конце концов, кто знает, — он неожиданно растерянно пожал плечами. — Вдруг и правда что-то даст.
Пока Аля допивала кофе, он нашел книгу с очерками, где встречались те самые сельские суеверия, которые они читали раньше, и присел на тахту рядом с ней.
— Ну, птичек в ночи мы выслушивать явно не будем. Погода сейчас стоит холодная, но дождей давно не было, лужи мы тоже замучаемся искать, — протянул он. — Можно до перекрестка дойти, на ветру постоять, но у меня вот сердце здоровое, например. А у тебя?
— Не знаю, но вроде тоже здоровое, — растерянно пожала плечами Аля. — Тут сказано «болезное», может, это образно? Ну там, как разбитое…
— С этим тоже не помогу, — фыркнул парень, ведя пальцем по строчке дальше. — Ну, тогда надо в дом заходить в одежде навыворот. До полуночи правда придется подождать. Это же, — он окинул свой подвал критическим взглядом. — Может же считаться за дом?
— Я думаю, да. Давай ждать тогда, — он снова с хрустом потянулся. — Не могла мне это все по телефону изложить? Я бы еще пару часов мог вполне спокойно дрыхнуть дома…
— Ложись здесь, — мотнула головой Аля, забирая свою чашку с подлокотника и вставая с тахты. — Я тебя разбужу.
Он посмотрел на нее с недоверием.
— Ты серьезно?
— Конечно, чего мучиться? Ты через каждые два слова зеваешь, — она подтащила табуретку к столу в углу комнаты. — Это ко мне сон не идет, как будто спички в глаза вставили.
Кир еще раз глянул на нее так, словно она его разыгрывала, но спорить не стал. Скрутил свою куртку в рулон, сунул под голову и уже через пять минут, не больше, вырубился, словно кот, свернувшись на неудобной тахте клубком. Аля медленно пила свой сладкий кофе, смакуя каждый глоточек, и смотрела на стопки книг и блокнотов у стены. В прошлый раз, конечно, все ей прочитать не удалось, может, сейчас стоит занять время? Кир вел учет всего найденного очень дотошно — во всех книгах виднелись закладки, всюду были вложены листочки с пометками и комментариями. Почерк у него, надо сказать, был совсем не похож на врачебный — ровный, острый, почти каллиграфический. Алевтина принялась разбирать трухлявые книги одну за другой, выбирая наиболее крепкую, и внезапно вздрогнула.
Ее напугал тихий звук, словно птица стучала в окно клювом — тук-тук-тук — отчетливый, но глуховатый. Тук-тук-тук и тишина, а затем, через секунду, еще раз.
Девушка принялась оглядываться, лишь через несколько секунд понимая, что она, вообще-то, сидит в подвале, никаких окон здесь нет и быть не может.
Тук-тук-тук.
Звук шел со стороны двери, которую Кир предусмотрительно запер, но тяжелый ключ все еще торчал в замке. Аля поднялась с места, стараясь не скрипнуть табуреткой по полу, тихо, на цыпочках проскользнула мимо спящего, и замерла на ступеньках около двери, напряженно прислушиваясь.
Тук-тук-тук — послышалось так, словно стучали прямо из ее черепа.
Во рту пересохло. Аля зажмурилась, потрясла головой, и звук, кажется, исчез, но вместо него появился другой, тихий и шуршащий, напоминающий чьи-то легкие шаги по битому стеклу. Издалека, как сквозь вату, а затем все четче и громче, будто кто-то подошел к двери, за которой она притаилась, почти вплотную.
И звуки стихли.
Алевтине казалось, она слышит, как сердце колотится у нее в ушах. Сама не понимала, чего именно она так сильно испугалась. Может, просто кто-то из подвыпивших студентов тоже решил облюбовать это место и устроить здесь сходку? Но тогда они точно не вели бы себя так тихо… Да и кто другой, забредший бы сюда просто так или со злым умыслом, не шагал бы так легко, словно крадучись, словно прислушиваясь к тишине спящей заброшенной фабрики, которую нарушал невыносимый шум ее сердцебиения.
А затем кроме шагов она услышала еще кое-что.