Странный сон вернулся снова.
В этот раз она лежала на земле, на той же усыпанной гнилыми цветами аллее. Люди в черных плащах и капюшонах исчезли, и рядом с ней осталась лишь девушка, чье лицо было так похоже на ее собственное. Она подошла ближе, опускаясь на колени рядом с лежащей Алей, и достала из кармана маленькие серебряные ножницы. Девушка долго смотрела на Алевтину, а та не могла даже пошевелиться, словно на нее умостили невидимую гранитную плиту. А затем незнакомка с ее лицом наклонилась, и принялась медленно, почти ласково перебирать ее волосы, отстригая прядь за прядью. Чик! Чик. Серебряные ножнички щелкали, волосы падали на землю. «Прекрати, перестань, что ты делаешь!» — захотелось закричать Але, но говорить она тоже не могла, в горле застревал горький комок. Движения ее двойника становились все более небрежными, быстрыми, кончики лезвий царапали кожу на голове. Двойник улыбалась все шире с каждым щелчком ножниц, пока ее лицо не начало напоминать искаженную гримасой маску, ненастоящую, резиновую рожу, чуть не лопающуюся по уголкам губ. Она уже отстригла половину Алиных волос, но, когда она снова занесла над ней ножницы, раздался жуткий тихий хруст, и самозванка с ужасом вскрикнула. Аля смогла скосить глаза и увидела, что ее пальцы, вдетые в круглые ручки ножниц, вывернулись наизнанку, безвольно повиснув на ладони. Двойник все продолжал кричать, испуганно, страшно, словно умирающее животное, но на ее лице все так же прилипла широкая улыбка, словно эта маска уже и правда осталась намертво. Кровь текла между костяшек ее сломанных пальцев и капала на лицо Али, медленно, размеренно, словно отсчитывая движения маятника, и теплые капли скатывались по щекам, как слезы.
А потом щеку опалило болью, и сон прекратился.
— Наконец-то, — звук шел как сквозь мокрую вату. Пару секунд было ничего не понятно, а затем навалилась жуткая головная боль. — Пришла в себя. Слышишь меня? Ты как?
Кто это? Чей это голос? Знакомый, но она никак не могла не вспомнить… Наверное, потому что голос звучал непривычно встревоженно.
— Аля? Аля! Нет, нет, не смей засыпать обратно, — кто-то потряс ее за плечи, и она начала старательно моргать. Не засыпать, понятно, нужно не закрывать глаза, это задача простая, она справится… Но все же, чей это голос? — Да чтоб его…
Кир, конечно! Это был Кир. Она же уснула на фабрике, за столом в его подвале, пока читала. Девушка вскинула руки, потерев глаза, и наконец, решилась их открыть. И правда — Кир сидел на корточках перед ней, и его обычно спокойное и ехидное выражение лица сменилось искренней тревогой. Але стало неловко.
На пять минуток, конечно! Сколько она на самом деле проспала? Если уже утро, ей срочно надо домой, если вдруг Варвара вернется раньше…
— Эй, ты чего делаешь! Куда! — всполошился Кир, когда она попробовала встать. — Не дергайся, приди в себя сначала.
Алевтина хотела сказать, что ей не надо приходить в себя после сна, но ее отвлек тот факт, что она сидела на тахте. На той самой странной тахте с дурацким узором, и укрыта она была стеганым шерстяным одеялом в клетку, которого раньше она не видела. Это он ее со стола сюда переложил?.. Надо ж было так крепко вырубиться. — Ты меня вообще слышишь?
— Слышу, — кое-как прохрипела Аля, поморщившись. Горло болело, словно расцарапанное изнутри. — Не ори… Я уснула, да? Который час?..
— Почти два часа ночи, — если бы она чувствовала себя бодрее, то заметила бы, как он изменился в лице после ее вопроса. Алевтина горестно вздохнула, поправляя смятую одежду и волосы.
— Ну, не так уж и долго, часа полтора… Ну, может, два. Прости, мне надо было сразу тебя послушать и топать домой, — пробормотала девушка, обшаривая карманы в поисках телефона. Кир все так же смотрел на нее напряженным пристальным взглядом. — С другой стороны, автобусы еще не ходят…
— Угу. Или уже не ходят. Аль, — неожиданно тихо позвал ее парень, и Алевтина внезапно заметила, что на нем надета темно-красная толстовка. Не тот черный свитер, который он выворачивал наизнанку и на который жаловался. — Почти два часа ночи вторника. Ты больше суток проспала.
Тишина стала очень-очень громкой. Аж уши заложило.
— Вторника? — глупо переспросила она, зачем-то, хотя это было совсем очевидно. Кир не стал бы так шутить. Не в их ситуации точно. — Я…