— Марина Михайловна, я сегодня не могу, — Аля мысленно выругалась. Вот понадобилось ей именно сегодня озаботиться этим всем? — У меня дела срочные, сразу после пар.
— Про твои срочные дела тоже поговорим, — железобетонным тоном отчеканила женщина. — А то если вдруг что, знаешь ли, с меня тоже спросят, чем мои подопечные занимаются в то время, когда должны на уроках сидеть. Так что давай, отменяй свои дела, пока тебя, чего доброго, не исключили. До выпускных экзаменов рукой подать, а мне только и говорят, как ты на занятиях спишь. Решила все, забить и во взрослую жизнь выскочить без диплома? — отвечать Але было нечего, да и куратору, к счастью, ее ответы были не особо нужны. Ей хотелось просто проворчаться всласть. — Все, ступай, у вас еще одна пара сейчас, насколько мне известно. Все поняла?
— Все поняла, — мрачно пробормотала девушка, и Марина Михайловна одобрительно кивнула, отправляясь дальше по коридору. Ее увешанный кисточками платок трепетал с каждым шагом, как парус на боевом корабле.
Отлично, мало ведь было ей проблем? Совершенно точно нужна была еще парочка. Интересно, о каких слухах она говорила? О ситуации со Светкиным парнем уже наверняка растрепали по всему техникуму и даже дальше, но на подобный треп Марина Михайловна обычно внимания не обращала, попривыкла уже, что среди студентов вечно какая-то «Санта-Барбара» кипит. Главное, чтобы никто не прознал о ее визите к психиатру, иначе от этого отмазаться перед дотошным куратором будет уже куда сложнее, с нее станется потребовать у Али справки, а значит, надо будет возвращаться в больницу, рассказывать о том, что таблетки она не пила, или врать… От навалившихся мыслей голова болела только сильнее.
В аудитории она поймала на себе торжествующий взгляд Вики Павлиной, и картинка окончательно сложилась. Учителя просто обожали главную сплетницу техникума, и она эту любовь отрабатывала на все сто, принося кому надо любые намеки и слухи. Аля бы не удивилась, если бы Вика и лишнего понавыдумывала, только чтобы ей насолить. Проверять все равно никто не будет, а у самой Алевтины не то чтобы была идеальная репутация перед преподавателями.
Пара пролетела быстрее, чем ей хотелось бы. В кабинете методиста было тихо, пахло каким-то травяным чаем, и, к счастью, не было никого, кроме самой Марины Михайловны. Может, на первый раз получится отделаться просто занудной беседой, без последствий?
— Садись, Алевтина. Я тебя надолго не задержу, — неожиданно голос у женщины был почти что… виноватый. По крайней мере, воинственного огня в глазах у нее уже не наблюдалось. — Но честное слово, вот эта ваша привычка молодежная все держать в секрете… О чем-то дурном вы хвалиться первые, а о хорошем рассказать — нет, молчок. Что глазами хлопаешь? — она тяжело вздохнула, снова зябко кутаясь в платок. — Хватит уже лупоглазить на меня, знаю я все. Васильев из медицинского мне все рассказал. Я с ним в столовой столкнулась, а если б нет? Почему сама сказать не могла? Мне про моих студентов должны новости чужие приносить, так получается?
— Простите, — чисто машинально пробормотала Аля, ровным счетом ничего не понимая. Какой Васильев? Что рассказал? Понимать-то она не понимала, но вот интуиция подсказывала, что надо подыгрывать изо всех сил. — Я как-то не подумала…
— Не подумала, — передразнила ее Марина Михайловна, поправляя очки. — Все я за вас думать должна! А ты у меня ж не одна такая, если помнишь. Я уже, между прочим, собиралась директору на тебя пожаловаться. И что потом? Выяснилось бы, что моя студентка, оказывается, умница, активистка, ночами не спит, в госпитале волонтерит, а я, грымза старая, ее за прогулы чехвостить вздумала? Ну, стыдоба же, зачем вот меня так подставлять? У нас, знаешь ли, обычно никто по таким уважительным причинам не прогуливает обычно.
Даже до размягченного стрессом и усталостью мозга Али начало постепенно доходить.
Нет, не может быть. Как ему это только в голову пришло?..