— Проходи в кабинет. Врач тебя ждет, — несмотря на взгляд, говорила она удивительно мягко. Здесь все разговаривали мягко и ласково, а смотрели пристально и серьезно. — Идти можешь? Что, голова кружится?
— Нет, все хорошо, спасибо, — пробормотала девушка, послушно проследовав за бледно-зеленую дверь со скромной табличкой. Медсестра проводила ее сочувствующим вздохом.
— Молодая-то какая еще, ужас, что эта дрянь с молодежью творит, — себе под нос пробормотала она, когда Алевтина скрылась за дверью. Санитарка работала здесь совсем недавно, и сердобольность пока еще не угасла под тяжестью неизбежного мрака и цинизма, которым эта работа сопровождалась.
Кабинет был маленьким, просто обставленным, светлым. Колченогий стул около стола, высокие стопки переплетенных медицинских карточек, стеллаж с журналами и книгами, горшок с геранью на выщербленном подоконнике. Странное дело — герань явно цвела, но все лепестки с цветов были тщательно оборваны.
— Проходите, Алевтина Васильевна, садитесь, — врач выглядел так, словно его нарисовали по описанию ребенка. Седой, с кустистыми бровями и бакенбардами, в очках с толстенными стеклами, все как с картинки из букваря. Говоришь — буква «д», «доктор»! — и сразу в голове представляется такой образ. — Могу я так к вам обращаться?
—Да можно просто Аля. Здравствуйте, — пробормотала она, опускаясь на скрипнувший стул, и прищурилась, рассматривая бейджик у него на халате. — Олег Валерьевич.
— Договорились, Аля. Давай, показывай, что там у тебя? — он кивнул на папку, которую она держала в руках. Листочки были ужасно помятые, и как бы она ни пыталась их разгладить, нагромоздив на них все книги, которые нашла в квартире, все равно выглядели они так себе. — Все анализы сдала?
— Да, вот, — папка перекочевала к нему в руки. Олег Валерьевич поправил свои гигантские очки, пробегаясь по таблицам взглядом. Алевтина жадно всматривалась в его лицо, но никаких эмоций на нем было не высмотреть.
— Ну что тебе сказать, Аля — ничего такого уж страшного я тут не вижу, — наконец заговорил мужчина, поправляя выпадающий из папки листок. — Витаминов не хватает, конечно, крепко, но это мы поправим. Ешь, небось, ерунду всякую, да? Овощи, фрукты, орехи, рыбу, это все забывать нельзя, питание — опорный столб, на нем весь организм стоит.
Аля послушно кивала на каждое слово. Умный вы сильно, Олег Валерьевич. А денег ей где взять на это все, спрашивается? Хотя, не так уж и плохо она ест. В конце концов, килька — тоже рыба, и яблок Варя с дачи регулярно привозит мешками, на варенье, на компот, на оладьи, чтоб им провалиться. К концу месяца уже смотреть на них не можешь, но Варя пилит, что яблоки полезные, да и жизнь у них не такая, чтоб выделываться. Яблоки и яблоки, и хуже бывало.
— Но анализы мы с тобой обсудить еще успеем. Расскажи мне лучше, что тебя тревожит, — он отложил папку, опуская руки на стол. Интересный у него был взгляд! Вроде бы смотрит ровно на тебя, глаз не отводит, а вроде и нет чувства, что пялится в упор. — Терапевт твой мне позвонил, сказал, что ты настаивала на приеме у меня, хоть он тебе и сказал, что все хорошо. С анализами вы бы и без меня разобрались, так что ж тебя беспокоит на самом деле, рассказывай?
Аля медлила, старательно расковыривая ранку около ногтя. Дурость какая, она так хотела попасть к этому врачу, а теперь все слова, которые она копила, застревали в горле.
— Я тебя не тороплю, но хочу посоветовать — не выдумывай лишнего, просто говори, как есть. Кажется, что глупость, нелепость, а неважно — просто рассказывай, — ободряюще улыбнулся Олег Валерьевич, и Аля еще раз глубоко вздохнула, набираясь смелости.
— Я иногда забываю… Всякое, — пробормотала она. — Сначала мне казалось, что ерунда. Думала, просто не высыпаюсь, на учебе устаю, на работе… Но теперь это меня беспокоит, сильно. Мало ли что, вот и решила сходить…
— Это ты правильно решила. Знаешь, как оно говорится, лучше перебдеть, — он коротко хохотнул, словно довольный своей шуткой. Алю это странным образом приободрило.
— Раньше по мелочи было, а сейчас вот… Странное случается. Например, соседка по комнате на меня обижается, говорит, что я ей обещала что-то, а я не помню такого. С одногруппниками ссорюсь. Тому что-то говорила, этому говорила, ну и опять же — не помню ничего. Записывать стала, — Аля потерла переносицу. — Уже как параноик с собой всюду ношу блокнот, записываю чуть ли не все, что другим людям говорю.
— Помогло?
— Только хуже стало, — девушка горько вздохнула. — Нахожу в блокноте записи, вроде бы, моим почерком, но я не помню, чтоб такое писала. Порой бывает так, что я как будто проваливаюсь, ничего не помню, что делала, что думала — как в себя приду, сижу в пустой аудитории где-то, еще и голова раскалывается жутко, никакие таблетки не помогают.