«Магазин принимает одного посетителя за раз. Придешь не одна — никто тебе не откроет»
Аля вышла из своей учетки, удалила все данные, чтоб никто случайно не зашел следом, выключила компьютер и еще какое-то время сидела на месте, пялилась в потемневший экран. В отличие от прошлого случая с фабрикой, сейчас она даже не задумывалась — надо идти, других вариантов нет. Ей только-только удалось пережить очередной приступ, ее идея с повтором приметы из книги ничего не дала, а значит, новых путей особо не оставалось.
И лучше, пожалуй, с этим не затягивать. Надо же хоть в какие-то сомнительные страшные места приходить не посреди ночи?..
Сосновский переулок был не так далеко от улицы, на которой они с Варей жили. Правда, местечко ей все равно не понравилось. Почти все магазины здесь были закрыты, дома пялились на нее заколоченными окнами, а продуктовый, про который писал загадочный Дарк, оказался маленьким грязным ларьком с мутными стеклами и выцветшими упаковками за ними. Позади, в углублении в кирпичной стене, за вонючими и переполненными мусорными баками, и правда нашлась узенькая деревянная дверь с крошечным китайским колокольчиком наверху. Сначала Але показалось, что мало кто услышит такой звук с улицы, но стоило ей аккуратно позвонить, как она вздрогнула — настолько громким и звонким он оказался в абсолютной тишине переулка. Из-за двери, впрочем, не было слышно ни звука, и когда девушка уже подумала, что пришла зря, она неожиданно с тихим скрипом провалилась вперед, призывно открывая путь в темный коридор.
Алевтина зачем-то огляделась, словно собиралась сделать что-то незаконное и боялась, что ее могут поймать, а затем, глубоко вздохнув, шагнула вперед.
Узенький коридор освещала лишь одна болтающаяся на потолке лампочка без плафона, но и этого света хватало, чтобы пройти вперед. Дальше ее ждали деревянные двери со стеклянной вставкой, словно из бабушкиной квартиры, а за ними оказалась небольшая прямоугольная комната, вдоль всех четырех стен которой стояли столы и стеллажи.
С товарами.
Дверь с тихим звяканьем закрылась у нее за спиной. Начисто вымытый, мокрый плиточный пол поскрипывал под ногами, и каждый звук здесь словно разносился эхом, окольцовывая голову и перелетая из уха в ухо. Аля скользила взглядом по вещам, разложенным вокруг, и внутри у нее пароходной сиреной завывала тревога, тот самый инстинкт, животный страх, жмущий на все кнопки. В чем же было дело? Тусклый свет, сконцентрированный в центре, словно над столом патологоанатома. Затхлый химический запах керосина и лекарств.
И вещи, предлагаемые этим… магазином.
На самом краю стола громоздилась большая резиновая кукла-пупс с вывернутыми руками, словно кто-то отделил их от туловища и кое-как вставил обратно. Ее крупные глаза со слипшимися синтетическими ресницами смотрели выцветшими зрачками в потолок. «Автопортрет, дорого» — гласил аккуратный почерк на бирке, похожей на ценник из универмага.
Кукол здесь было много. Тряпичные, сшитые из потертой и грязной ткани в непонятных темных пятнах, резиновые с раздутыми головами и конечностями, пластиковые, с аляповато раскрашенными клоунскими лицами… На другом столе покупателю предлагались напитки. Внимание Али привлекла тяжелая зеленая бутыль, плотно забитая черной пробкой. В мутной жидкости, едва проглядывающейся на свет, виднелись тонкие птичьи хребты и мокрые перья. Этикетка загадочно сообщала — «Настойка летучая, вдохновляющая. На разлив».
Здесь же стояла небольшая поделка — елка бледно-зеленого цвета, собранная, как ей показалось, из кусочков пластика или ракушек, покрашенных облупившейся акриловой краской. Но стоило склониться чуть ближе, как на «пластике» стали заметны неровности и белые полосочки, отделяющие каждый такой кусочек — крупные, цельные человеческие ногти, собранные вместе на деревянных палочках и проложенные серой ватой. Приклеенный на подставку ценник говорил, что товар зовется «Новогоднее воспоминание о чувстве» и продается за «горсть зубов на вторую елочку».
К горлу подкатила кислая волна рвоты, и Аля зажала себе рот руками, быстро отводя взгляд и шумно дыша, пока тошнота не утихла. Смотреть на все остальное ей не хотелось, хотелось поскорее сбежать из этого мерзкого места обратно на улицу, вдохнуть холодный чистый воздух, но сбежать она не успела. За одним из стеллажей, где громоздились баночки с содержимым, которое она точно не стала бы рассматривать, что-то скрипнуло, и он медленно повернулся в сторону, пропуская в комнату еще одного человека.