— Ты… Это ты ее убила? — едва ворочая языком во рту, разом пересохшем, спросила Аля. Марьяна жеманно надула губы, поводя плечом.
— Ну, а разве она не этого хотела? Просто до конца довести ничего не могла никогда, сопля мягкотелая. А я не такая, — она повернула голову, неожиданно серьезно глядя Алевтине в глаза. — Я-то знаю, что и как в мире делается. Убивать я ее не убила, конечно, откуда у меня на такое силы? У двойника над оригиналом нет власти, иначе мы бы каждому из вас шею свернули, пока вы дрыхнете, и в озеро спихнули. Но нельзя, — она с сожалением покачала головой. — Если самому руку поднять, тоже помрешь. А мне оно надо? Сама она убилась, сама. К мозгоправам ее родители затолкали, стали лечить, таблетки пить надо было, лечиться. Таблетки она в коробочке держала у кровати, — Марьяна вдруг прыснула, прикрывая лицо ладонью, словно рассказывала уморительный анекдот. — Ну, я и нашла похожие в аптеке, да стала менять, сначала немного, потом больше, больше, разные выбирала. Не сразу еще подействовало, знаешь ли! Но какие-то из них все же сработали. Мне аж жалко, что я не видела! Потом говорили, что у нее прям пена изо рта пошла!
Але показалось, что кто-то поднес к ее затылку чайник и пролил по голове и ушам чистый кипяток. Страх прошелся по всему телу, словно колючую проволоку протянули по желудку, но она продолжала слушать и слушать, несмотря на весь свой ужас. Старалась не думать, не представлять несчастную Марьяну, корчащуюся на полу, медленно умирающую даже без возможности понять, что с ней произошло.
Так и не понявшую, что же с ней происходило все это ужасное время.
— Ну, мне, конечно, домой туда уже не вернуться было, ее ж похоронили, — как ни в чем не бывало, продолжала девушка напротив. — Пришлось маскироваться. Волосы покрасила, еще всякое по мелочи, чтоб в глаза не кидалось, а потом проще стало, семья ее в другой город съехала. Друзей у этой больной особо не было, так что никому я взгляд не мозолила, живу себе спокойненько. Магазин открыла, между прочим, — с невероятной гордостью в голосе заявила она. — Книгу планирую напечатать. Видела бы она, как надо жить на самом деле.
— Ты… Ее убила, — Аля знала, что лучше, наверное, этого не говорить. Но слова сами произнеслись, как будто без ее участия. Марьяна прищурилась, окидывая ее холодным взглядом.
— Нет, — вкрадчиво проговорила она. — Она взяла таблетки и выпила их, своими ручками. Сама. Все, разговор закончен. Выпила, сдохла, лежит теперь, червячки ею питаются. А я живу, и еще много лет проживу, вот увидишь.
— Но зачем? Вы не можете жить иначе, не… Не дожидаясь, пока мы умрем?
— А ты сама как думаешь? Или сама еще не разобралась, как оно работает? — пожала плечами Марьяна. — Пока вы в отключке, мы можем пожить. Но разве ж надолго? Стоит вам только начать в себя приходить — нам становится плохо, сонно, нужно засыпать, не двигаться. И что, хочешь сказать, нормальная жизнь так будет? Тебе вот самой понравилось бы так жить? То-то же. Конечно, каждому свое. Кому-то и пары деньков хватает, только бы на мир посмотреть, на солнце, на ветер, поесть еды, поговорить с людьми. Хоть немного зацепить этой вот жизни.
— А… Пока мы живем, вы… Что с вами происходит? — тихо спросила Аля. Ей не хотелось продолжать говорить, но она не могла уйти. Не могла потерять такой шанс.
Марьяна наморщила нос.
— Мы спим. Но не как вы. У нас есть обитель, есть свой общий дом, где живем мы все.
— Общежитие?
— Можно и так сказать. Оригиналы туда не заходят. Их оттуда отводит, страшно им там. Захочешь подойти поближе, к самой двери уже — что-то тебя да отвернет. То ли вспомнишь, что утюг не выключил, то ли позвонит тебе кто и срочно потребует приехать, то сердце заколет и побежишь в больницу. Обитель нас оберегает от вас. Не впускает. Да и что вам там делать?
— И так… Навсегда? Пока оригинал не умрет, все продолжается так?
— Пока кто-то из нас не умрет. Ты что ж думаешь, мы бессмертные? — Марьяна улыбнулась. — Тоже можем скопытиться запросто. Как и оригинал, мало ли, под машину попадем, отравимся чем-нибудь, грабитель на нас нападет и по затылку тюкнет насмерть. Или пока вы сами нас не изведете. Да? Мы же для вас болячка, прыщ заразный, надо выдавить, — она снова поморщилась. — Для некоторых оно и к лучшему. Некоторые двойники тоже не в восторге, знаешь, что им приходится жить. Жить, как оказалось, бывает совсем непросто. Да и мы не выбираем, чью жизнь придется повторять.