— Дичь…. Какая-то, — в ответ на вопросительный взгляд Алевтины, пробормотал он. — Слушай, я… Ты не помнишь, мы когда из подвала выходили, я обогреватель отключил?
— Чего?... Вроде да, отключил, — растерянно пробормотала она. Парень нахмурился еще сильнее.
— А я вот не помню… Надо бы проверить. Не хватало мне еще пожара, помимо всех остальных приключений.
— Да ничего не… Нет, слушай, нет! — ее осенило. — Это все эта штука, Марьяна рассказывала про такое. Говорила, что человек будет выдумывать самые разные поводы, чтобы сюда не подходить.
— Я помню, но… Если пожар ведь…
— Не случится пожар за полчаса, даже если ты не выключил эту штуку, — решительно отчеканила Аля, глядя ему в глаза. — Ничего не случится. Вообще ничего! Давай, ну, соберись, пожалуйста.
— Да я собран! Просто… Почему-то тревожно. Ну, то есть, я знаю почему, но…
— Пусти, — она оттеснила его в сторону, склоняясь над люком и не спеша прикасаться к кольцу. Ощущение, накатившее на нее, было похоже на что-то знакомое. Странное глубинное чувство тревоги. Как будто возвращаешься домой поздно, по пустынной улице, и вдруг слышишь позади чьи-то тяжелые шаги. Или когда смотришь страшное кино и знаешь, что вот-вот случится что-то очень плохое с беспечными героями, но пока еще не можешь объяснить, что именно. Сразу вспомнилась сестра, вспомнилось, как она неважно выглядела, когда Аля сегодня уходила из дома. Кажется, у Варвары снова проявляются приступы астмы, как-то очень уж странно и тяжело она дышала. А что, если ей прямо сейчас стало дурно? Что, если она начала задыхаться, упала на пол, и даже позвонить никому не может? Ей захотелось сейчас же сорваться с места и побежать до автобусной остановки. Если не тянуть время и побежать вот прямо сейчас, сию же секунду, то она точно успеет, точно…
Аля с силой прикусила губу, прокусывая до крови, и резко помотала головой. Короткий укол боли помог прийти в себя. Нет, нет. Она знает, что все это неправда. Знает, что это место пытается ее напугать, прогнать отсюда, но она устала бояться и убегать. Надо разобраться, сегодня, сейчас, сделать следующий шаг, иначе эта тонкая и хлипкая ниточка надежды, за которую они так упорно держатся, порвется окончательно. Она ухватилась за кольцо люка обеими руками, потянув его на себя. Сил ей явно не хватало, но уже через пару секунд Кир подхватил приоткрывшийся люк, подпирая его плечом, и с грохотом отбросил его на землю.
На них смотрела железная лестница, винтом уходящая вниз.
— Дамы вперед? — кисло пошутил Кир, примериваясь к первой ступеньке. — Давай по очереди, а то эта штука выглядит хлипко, может, двоих не выдержит.
Внизу их ждало настоящее маленькое подземелье, пахнущее сыростью и влагой. Стены узкого коридора обложены камнями, на железных креплениях висят керосиновые лампы. Сквозь камни прорастают мелкие белые грибы, похожие на кожные наросты. Здесь же был протянут ворох кабелей, уходящий вперед — по этим проводам они и пошли, как по путеводной нитке в сказке. Правда, коридор был очень короткий и завершался тяжелой железной дверью, как вход в бомбоубежище или банковское хранилище.
Она была приоткрыта.
И из-за нее доносилась абсолютная тишина.
Кир перевел на девушку взгляд и приложил палец к губам. Аля понятливо кивнула, и он аккуратно потянул дверь на себя, открывая ее достаточно, чтобы они могли попасть внутрь.
Здесь было темнее. Керосиновые лампы заменились голыми электрическими лампочками, висящими на стенах, но от этого не становилось больше света. Это место могло бы показаться обычной землянкой из прошлого. Деревянные срубы стен, проложенные утеплителем, генератор в самом углу, тусклый свет, пол из грубых досок, наезжающих одна на другую. Вот только места здесь было удивительно много, помещение, в которое они попали, могло бы запросто вместить сразу четыре спальни из квартиры, где жила Аля. Здесь не было никакой мебели, кроме узких железных коек, напоминающих больничные — их ровные ряды занимали все свободное место.
И почти на каждой койке лежали люди.
Алевтина невольно вцепилась обеими руками в рукав куртки Кира, словно так было проще находиться в этом кошмаре. Кроме едва слышного гудения генератора здесь не было ни звука. Люди безжизненными мешками лежали на одинаковых койках без постельного белья, и, кажется, даже матрасов, полностью одетые, вытянувшие руки по швам. Никто во сне не хмурился, не улыбался, не чесал нос и не ворочался туда-сюда.