Это было похоже на морг. Темный, холодный подземный морг, и они стоят среди десятков трупов, заботливо уложенных кем-то на больничные кровати.
Но люди были живы.
Кир первым нашел в себе силы оправиться от ступора, шагая вперед и аккуратно склоняясь над одним из спящих — пожилым мужчиной в сером стеганом пуховике. Он тоже не шевелился, и, кажется, даже не дышал, но если присмотреться, можно было заметить едва различимые движения грудной клетки и подрагивающие ресницы. Парень так же медленно протянул руку и коснулся шеи старика.
— Пульс есть, — еле слышно прошептал он. Аля кивнула, оглядываясь вокруг. Некоторые койки пустовали, в остальном же здесь насчитывалось человек тридцать на первый взгляд. Ей было страшно заглядывать в эти безжизненные лица. То ли оттого, что она боялась увидеть знакомые черты, то ли из-за того как выглядели эти люди. Как будто их вылепили из воска, из холодного белого жира, кое-как придав человеческое обличье, наклеив искусственные ресницы и прокрасив мелками губы и волосы. Они все выглядели как люди, а в них, при этом, не ощущалось ничего человеческого.
Не будь здесь Кира, она, наверное, с ума сошла от страха.
Парень тем временем прошел вперед, и, остановившись у одной из коек, внезапно обернулся к Алевтине, жестом подзывая ее ближе. Лицо его изменилось, став еще более обеспокоенным.
Спрашивать ей ничего не понадобилось, как только она склонилась над спящей девушкой, одетой в ярко-красное пальто с меховым воротником. Черные волосы, знакомая форма губ, родинка в уголке прикрытых глаз, скулы, подбородок... Каким бы нечеловеческим и неестественным оно ни было, Аля не могла не узнать это лицо.
Свое лицо.
Свет в землянке вдруг стал еще тусклее, и койка со спящей девушкой полетела куда-то вбок. Кир быстро подхватил ее, удерживая уже почти у самой земли, и осторожно поставил на ноги, придерживая за локоть.
Это было хуже, чем все остальное. Хуже, чем кошмары, чем головная боль, хуже, чем мерзкий смех Марьяны и ее жуки в баночке, хуже чем рвота, липкий пот и бессонница. Говорят, неизвестность хуже всего, но черта с два — это было хуже, хуже неизвестности. Лучше бы она не знала. Лучше бы она не видела. Лучше бы думала, что это выдумки, бред и всякие суеверные домыслы, что ничего этого не существует на самом деле, лучше бы ее закрыли в психиатрической больнице и промывали ей мозги в ведерке, каждый вечер вставляя их обратно, лучше бы так.
Лучше бы что угодно, но не смотреть на свою безжизненную копию, лежащую в этой трупной землянке на железной койке.
— Держись за меня, — тихо прошептал Кир, и она послушно вцепилась в его руку. — Надо выходить.
— Уже? — таким же шепотом спросила Аля, не в силах отвести от лежащей перед ней девушки взгляд. Ей больше всего на свете хотелось перестать на нее смотреть, и одновременно с этим невозможно было перестать смотреть.
— Ну, мы увидели, что… Что здесь, — сглотнув, кивнул парень. — Что нам еще здесь делать? Хотя… — он огляделся. — Давай попробуем осмотреться. Может, что-то найдем.
Алевтина медленно кивнула. Они потратили еще почти полчаса, обшаривая пустые койки, осматривая каждый угол, но ничего, что могло бы принести пользу или пролить свет на происходящее, не нашли. Аля изо всех сил старалась смотреть в другую сторону, чтобы подавить в себе дикое, мазохистское желание вернуться к койке той, второй Алевтины, только чтобы продолжить смотреть.
Ей хотелось, чтобы она открыла глаза. Пришла в себя. Хотелось, почему-то, поверить, что она тоже живая.
— Пойдем, — Кир настойчиво потянул ее за руку. Аля снова кивнула, но с места не сдвинулась, как приклеенная. — Аля, нам надо идти. Пожалуйста. Пойдем.
Сейчас, сейчас — хотелось ей сказать ему. Сейчас пойду. Только подожду еще минутку. Не знаю, зачем, но… Мне очень нужно подождать еще минутку.
Кир подошел к ней вплотную, внезапно чуть присев, и резким движением обхватил ее обеими руками, как куклу, перекидывая девушку через плечо. Это так ее изумило, что она даже понять не успела, как он вынес ее из этого места, опустив на землю уже в коридоре, и решительно прикрыл железную дверь обратно, оставив чуть приоткрытой, как и было до их вторжения.
— По лестнице я тебя не подниму, — все еще шепотом сообщил он, кивая вперед. — Давай, приди в себя. Нам нужно уходить. Мало ли… что.
Здесь, в темном каменном коридоре, этот странный гипноз словно рассеялся. Аля торопливо закивала и послушно двинулась к лестнице. Уже через пять минут Кир аккуратно, стараясь действовать как можно тише, закрыл люк обратно.