— Томографию тебе, как я смотрю, сделали, все проверили, — мужчина пролистал пару бумаг в папке. — Интересно, конечно, что тебя ко мне не направляли, а ты сама решила. Сюда обычно по своей воле особо не идут.
— Я просто подумала, вдруг у меня, ну… Проблемы какие, — Аля легко коснулась рукой своего виска. Осталось сказать самое сложное. — Ну, просто… Бабушка у меня была…
Олег Валерьевич едва заметно вскинул кустистые брови.
— Так, так? Что бабушка?
— Маразматичка старая, — слова прозвучали в голове звонким, раздраженным женским голосом. Аля провалилась внутрь, по глубокой черной трубе памяти, больно приземлившись в тесную прихожую бабушкиной квартиры. Она стояла около стены, обводя пальцем цветы на обоях, прислушиваясь к разговору мамы и Артема. Девочка не пряталась, да в этом и не было смысла, все равно мама ее не замечала. — Совсем уже, все, крыша потекла.
— Ну, человек в возрасте уже, Лера, — тяжело вздохнул Артем. Мама коротко фыркнула, склоняясь ближе к маленькому зеркалу, перед которым уже полчаса поправляла прическу. — Может, к доктору обратиться? Я знаю хорошую клинику тут, Саня с Верой там отца лечили в прошлом году, так сейчас уже все намного лучше стало.
— Тём, тебе времени не хватило понять, что она неадекват? Я ее в больницу не запихну даже силой, а мотать себе нервы и одновременно еще свои деньги тратить я не собираюсь. Да и не то чтоб она прям плохая совсем. Знаешь, дерьмом стены не мажет, соседей не донимает, и спасибо. И если я ее в клинику положу, с кем мне Альку оставлять?
— Алю можем к себе забрать, как квартира достроится, — пожал плечами Артем, а у Алевтины, все так же тихонько стоящей у стены, заколотилось сердце. Мама с Артемом всегда приезжали редко, а о том, чтобы забрать ее от бабушки, говорили еще реже. — Там и комната свободная будет, сможем детскую оформить…
— Тём, не начинай опять, пожалуйста, — раздраженно цокнула языком мама, откладывая расческу. — Уже сто раз обсуждали. Мне теперь все, бросить фирму, забить на работу и сесть дома мамочкой? Будет постарше — тогда посмотрим, а пока пусть с бабушкой будет, так надежнее.
Можно было бы сказать, что надежды разбились, но Аля никаких надежд себе и не строила. Ей хватило времени уяснить, что мамина работа занимает все ее время, и если для Артема там нашлось небольшое местечко, то на нее, Алю, свободного уже не оставалось. Наверное, это потому что Артем сам был взрослый, работа у него была, а Аля что — дети это только обуза сейчас. Мама всегда так говорит.
— Ну, не знаю, как-то не слишком надежно это все выглядит в последнее время, Лер. Вот что это было вчера? Она ребенка на площадке забыла. Хорошо соседка присмотрела, а если б нет? На улице не май месяц, да даже если б и не было холодно, ну ненормально это, мало ли кто бы докопался до девочки?
— Я с ней поговорила, — не слишком уверенно отмахнулась мама, аккуратно подкрашивая губы. — Говорит, вообще не помнит, как они выходили гулять, и Аля была наказана, должна была дома сидеть. Говорю же, двинулась окончательно, маразм. Я с Ниной созвонилась вчера, соседкой, она пообещала приглядывать одним глазом, как раз в декрет вышла, дома сидит.
Аля хотела сказать маме, что дело было просто в том, что бабушка была хорошая в тот вечер. Хорошая, поэтому повела ее гулять, еще и булку с маком купила в ларьке, а потом вдруг сказала, что надо отлучиться срочно, попросила Алю посидеть смирно на площадке. Вот только обратно не вернулась, а когда соседка привела Алю домой, бабушка была уже плохая.
— И ты считаешь это нормально? А если она ее на ночь забудет? А если газ выключить забудет, блин, ты тоже будешь соседку просить присмотреть?
— Вот только орать на меня не начинай, — закатила глаза мама, только сейчас переводя взгляд на Алю. — А ты что уши греешь? Давай в комнату, я кому сказала, что спать пора уже. Слышишь меня, Алевтина?
— Алевтина?
Олег Валерьевич голос не повышал, но каким-то образом все же до нее достучался. Девушка вздрогнула, мотая головой. Затихшая с утра боль в висках опять накатила тягучей тошнотворной волной.
— Простите… Моя бабушка, у нее вроде как был диагноз. Она тоже все время забывала все, могла на улице остаться, или меня забыть где-то, когда я маленькая была.
— Сколько лет бабушке?
— Семьдесят четыре было тогда. Она умерла пару лет назад.