— Жесть, — емко сообщил он, тяжело дыша и расстегивая ворот куртки, с удовольствием вдыхая холодный воздух. — Честное слово, если бы мне просто кто-то рассказал, я бы не поверил, даже после всего, что со мной уже произошло… Ты как? — он перевел взгляд на девушку. Аля молчала, невидящим взглядом рассматривая землю у себя под ногами. Ей казалось, что внутри нее натянули нейлоновую нитку, крепко-крепко, и теперь она подрагивала, вот-вот норовя лопнуть. — Аля?
Она открыла рот, чтобы сказать ему, что она в порядке. Что она тоже в шоке, и вообще, согласна с ним по всем пунктам. Но вместо этих слов, да и вообще, хоть каких-то слов, из горла вырвался жалобный писк. Она вскинула руки, закрыв лицо, и по ладоням заскользили горячие дорожки слез.
— Ну, эй, чего ты… — почти растерянно протянул Кир, осторожно касаясь ее подрагивающего плеча. Аля шумно всхлипнула, помотав головой. — Мы что-то придумаем, не… Не надо, ну. Смотри, как далеко мы уже зашли. Точно должны что-то придумать.
Але хотелось разреветься громко и некрасиво. Шумно подвывая, щуря глаза и растирая слезы по лицу, но плакала она удивительно тихо, как будто внутрь себя.
Как будто вместо нее плакал кто-то другой.
— Аль, ну не… — он резко замолчал, с изумлением глядя на шагнувшую ближе девушку. Аля уткнулась носом ему в плечо, сотрясаясь от беззвучных рыданий, и обхватила его обеими руками, чтобы не потерять равновесие. Пару мгновений он стоял, замерев, как статуя, а затем осторожно, нерешительно почти, опустил руки ей на спину, прижимая чуть ближе к себе. Ему, наверное, казалось, что это маленький, незначительный жест, но внутри у Али словно прорвало плотину. Она еще крепче его обняла, пряча лицо в его куртку, и позволила слезам накрыть себя волной, едва успевая дышать.
От Кира пахло медицинским спиртом, кофе и кремом для бритья. Он уже ничего не говорил — наверное, понял, что слова сейчас никак не помогут — и просто продолжал ее обнимать, еле-еле проводя ладонями по спине.
Прямо сейчас этого было достаточно.
Более того — сейчас это было совершенно необходимо.
— Пойдем. Замерзнешь совсем, — наклонив голову, смущенно пробормотал он ей на ухо. Аля гулко всхлипнула, чувствуя, что внезапная истерика понемногу отступает, и отпустила руки, делая шаг назад. Наверное, в другой ситуации ей было бы очень стыдно, но сейчас на смущение у организма просто не было на это сил. — Надо успокоиться и понять, что нам делать дальше.
— Пойдем. Кир, — он уже шагнул вперед, когда она его окликнула, и вопросительно обернулся. — Спасибо.
— Да ладно, — парень, в отличие от нее, явно силы на смущение более чем находил. — Я понимаю все, это… Эмоции. Тем более…
— Нет, — тихо перебила его она. — Я… Я больше, знаешь, в целом. Спасибо тебе. Я не знаю, как бы… Не знаю, как бы было. Если бы не ты. Наверное, никак не было бы.
— Оставь философию для мемуаров, — он хмыкнул, с явным удовольствием возвращаясь в комфортное для себя ехидное настроение. Аля даже смогла едва заметно улыбнуться. — Если мы переживем всю эту чепуху, ты на них, как минимум, озолотишься.
Обогреватель, кстати, он и правда забыл выключить, и минут десять возмущенно читал Алевтине морали на тему того, как она запудрила ему мозги и не дала вернуться, буквально подвергнув их маленький штаб угрозе пожара. Зато здесь было очень тепло, и это тепло как будто постепенно смогло вытравить из сознания и сердца лютый мертвенный холод, заполнивший их в том жутком подземелье.
— Держи, — Кир похлопал себя по карманам, доставая из толстовки тоненькую плитку шоколада. Аля удивленно округлила глаза. — Съешь, полегчает. От сладкого всегда становится проще, если ты не диабетик, конечно. Да и голова работать начнет быстрее.
— Спасибо. Ты меня постоянно балуешь, — она распаковала шоколад, разламывая напополам и протягивая Киру половину. Тот помотал головой.
— Нет, я сладкое вообще не люблю. Чем это я тебя балую? Кроме офигенных экскурсий по заброшкам и землянкам, конечно.
— Сладким кофе, — пояснила девушка, с удовольствием вгрызаясь в шоколад. Как можно было не любить сладкое! — Дома я себе такого обычно не позволяю. А еще ты за меня врешь. Это же ты поговорил с Мариной Михайловной?
Кажется, это его снова немного смутило. Кир потер затылок, накручивая на руку кое-как собранные в хвост волосы.
— Ну да… Ничего лучше не придумал. Она меня знает, ну, знает, что я в госпитале работаю, я и решил, что это самое безопасное. Она на всю столовую разворчалась, пока на тебя жаловалась своей приятельнице методистке, — пробормотал он. — Удивительно, конечно, как ее не заботит то, что творят многие твои одногруппники… Надеюсь, теперь меньше будет прикапываться.