Возможно, вся беда была в эмоциях.
Потом, позже, много-много раз она крутила этот день в своей памяти, рассматривала его, как музейный экспонат, как образец в лаборатории, пыталась понять, и все равно возвращалась к своему главному предположению.
Возможно, вся беда в эмоциях. Их было слишком много.
Такая уж у нее сложилась жизнь, что эмоции если и были, то в основном неприятные. С бабушкой жить было ох как несладко, и потом, когда она стала старше и смогла хотя бы постоять за себя, легче жизнь все равно не стала. Бабушка умерла, но вместо этого появились другие проблемы, которых она, будучи маленькой, еще не понимала. Все стоило денег, денег не хватало. На все нужны были силы, силы заканчивались от учебы и бесконечных подработок. Для нее ощущения и эмоции делились на очень простой расклад. Есть сегодня у них с Варей еда и крыша над головой — хорошо. Выгнали с подработки — плохо. Последние же пару месяцев буквально разрывали ее на части. Ужас, страх, безысходность, надежда на спасение и счастье, резко контрастирующая с негативом, новообретенный друг, который явно начинал становиться для нее чем-то большим… Аля чувствовала себя так, словно ее накачали гелием, как воздушный шар. Тогда, в тот вечер, в этом автобусе, который вез ее в сторону фабрики, она, наверное, как-то сломалась внутри. Или же сломалась не она, а та здравомыслящая ее часть, которая привыкла на протяжении всей ее жизни вести себя осторожно и осмотрительно.
Она могла объяснить это только так.
В другом, адекватном состоянии, она никогда не сделала бы того, что сделала в тот вечер.
Аля шла от автобусной остановки едва ли не бегом. Если Кир ответил ей по телефону, значит, его двойник сейчас уже не может ходить и говорить за него, но все равно внутри еще клокотала паника. В другой раз она пробежала бы мимо, но сейчас просто не смогла, несясь вдоль дороги, не бросить хотя бы один тревожный взгляд на пустырь перед фабрикой.
И не смогла не заметить там яркий огонек фонарика.
Аля остановилась, как вкопанная. Поморгала, словно думая, что ей привиделось, но нет, свет был настоящим. Ноги невольно понесли ее вперед, через пустырь, и уже вскоре вместе со светом фонарика была различима высокая фигура, открывавшая люк в землянку. Быть может, стоило спрятаться и подождать, или вообще идти дальше к фабрике, но вместо этого она ускорила шаг, припустив вперед, уже на ходу чувствуя, что боль в висках и головокружение, которые начались еще в автобусе, становятся все сильнее. Наверное, она обратила бы на это внимание раньше, если бы не была так захвачена происходящим, но было уже поздно. Свет фонарика померк, словно его прикрутили вдвое, а затем вокруг стало совсем темно. Она не почувствовала ни удара об землю, ни чужих рук, за ноги подтягивающих ее к люку.
Статья 11.
Статья 11.
Психопатологи́ческие репережива́ния, или непроизвольные рецидивирующие воспоминания, — психологическое явление, при котором у человека возникают внезапные, обычно сильные, повторные переживания прошлого опыта или его элементов. Репереживания могут быть счастливыми, грустными, захватывающими или какими-либо другими. Термин используют, в частности, когда воспоминания повторяются непроизвольно и (или) когда они так интенсивны, что человек «переживает заново» опыт. Эти переживания порой мало относятся к происходящему. Психопатологические репереживания страдающих посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) могут наносить серьёзный вред, влияя на ежедневную жизнь.
Первое, что она почувствовала — холод.
Сильный, острый, жгучий, как если бы тело погрузили в ледяную речную воду. Кожа покрылась мурашками, в каждой из которых будто была маленькая иголочка, прокалывавшая насквозь.
Раньше в этих снах никогда не было так холодно.
Она лежала на земле одна. Ее двойника рядом не было, людей в темных капюшонах — тоже. Только холод, грязь и жухлые розы вокруг. Даже гнилой, сладковатый запах смерти в воздухе стал легче.
Аля смогла подняться на ноги, оглядываясь вокруг. Аллея уходила вперед, окутанная туманом, и казалась бесконечной. Таким выглядит горизонт в раннее зимнее утро, когда рассвет только-только рассеял сумерки, и невозможно понять — это и правда небо такое бесконечное и бескрайнее, или просто серая дымка облаков мешает увидеть, что там, дальше?
Сложно было сказать, сколько она шла вперед, чуть прихрамывая, оглядываясь, как затравленный зверь. Будто боялась, что кто-то ее заметит — удивительное дело, даже в своем собственном сне, на донышке своего сознания нельзя было почувствовать себя в безопасности. Так или иначе, остановилась она на этой бесконечной аллее лишь тогда, когда заметила знакомую фигуру в капюшоне.