И себя.
Странно было думать об этом в такой момент, но эмоции были похожи на многослойную луковицу. Пока снимешь все слои, дойдешь до сердцевины… Сначала она растерялась, потом испугалась, а сейчас с удивлением для самой себя чувствовала что-то, похожее на сожаление или разочарование.
Сердцевинка у лука обычно была самая жгучая и слезоточивая.
Неужели она и правда расстроилась, что на самом деле это был не он?..
— Аля, — Кир помахал рукой перед ее глазами, и девушка вздрогнула, возвращаясь в реальность. — Ты меня слышишь?
— Слышу, да… Нет, ничего не сделал. Я сразу даже и не поняла, да и как бы мне… Просто очень подозрительно было. Во-первых, кафе вот, я тебе название не говорила, а он его знал. Да и еще, — она вспомнила момент, убедивший ее окончательно, и протянула руку, неожиданно потянув за одну из растрепанных прядок его волос. — Вот.
— Ай… Что «вот»? — недоуменно переспросил он. —Волосы?..
— Волосы. Видимо, он очень уж дорожит своей шевелюрой. Ну, или твоей, — хмыкнула Алевтина. — У тебя вечно какой-то самосвал на голове, а он над каждой прядкой трясется.
— Тоже мне, эстет, — буркнул Кир, поднимаясь на ноги и отправляясь к столу, копаться в выдвижном ящике. — Ну, ему же хуже, конечно. А что этот старик, ты его не узнала?
— Нет, вообще нет. Я уже мысленно перебрала всех соседей, преподавателей, знакомых… Если я и знаю его, то вообще не помню.
— А эту загадочную Еву, которую он упоминал?
— Тем более! Никого с таким именем не знаю. Хотя, есть у меня подозрение, что имя не… Ты что делаешь! — Аля, до того задумчиво рассматривающая пустую чашку, обернулась на звук щелчка ножниц. Очень уж хорошо она его знала благодаря своим кошмарам.
— Решил немного освежить свой стиль, — язвительно фыркнул Кир. Черные пряди волос усыпали ковер у него под ногами. Орудуя большими техническими ножницами, парень методично обрезал свои длинные космы, не особо придирчиво примеряясь к длине. — Сомневаюсь, что если ему так нравятся мои волосы, он согласится их обрезать.
— Придется, иначе ведь сразу будет видно…
— Именно. Если и решится, ну, не страшно. Хотя бы насолю ему чем-то, не все ж ему мне подгаживать? — Кир помотал головой, стряхивая с себя прилипшие прядки. Прическу свою он почти располовинил — до того доходившие почти до лопаток волосы теперь едва касались кончиками плеч. — Ух, прямо легче стало. Надо было уже давно так сделать.
— А говоришь, от двойника никакой пользы. Только лучше бы это конечно не ножницами в подвале делать абы как, — фыркнула Алевтина, аккуратно поднимаясь на ноги. Колени, кажется, болели немного меньше. — Дай сюда, я подровняю, а то тебя как будто собаки обкусали по краям.
— Это такая мода, ты просто не понимаешь. Сядь, — он покосился на ее хромые шаги, закатив глаза. — Не надо напрягаться сейчас, завтра еще хуже будет.
— Завтра все равно придется ходить, — она послушно села на край тахты, и Кир снова уселся на пол, упираясь спиной ей в колени. — На учебе ко мне, конечно, более благосклонно отнесутся, благодаря твоей выдумке, но все равно… — Аля аккуратно расчесывала пальцами тяжелые гладкие пряди, стараясь подрезать их по относительно ровной линии. Его волосы приятно скользили по коже черными змейками, вызывая какое-то гипнотическое состояние. — Ты ничего не нашел у Марьяны?
— Кроме неприятностей? Мало что. Местечко, конечно, очень милое, — Кир коротко хмыкнул. — Но бесполезное. Я даже не смог у нее ничего купить. Зато она рассказала мне про клеймо.
— Которое отличает двойников от нас? Мне не удалось вызнать про это, — Аля вспомнила банку жуков, полетевшую в нее после вопроса, и ее передернуло. — Видать, ты все же более везучий.
— Как знать. Она сказала, что у каждого двойника есть на теле изъян. В прямом смысле — что-то страшное, травма, шрам, ожог и так далее. Они его тщательно прячут, потому что нельзя, чтобы задавали вопросы. Как я понял, чем чаще кто-то из других людей вокруг замечает что-то неладное, тем хуже становится двойнику. Пока не станет совсем худо.
— А что тогда?
— Марьяна не знает. Или же просто говорит, что не знает. А еще она сказала, что ничего мне не продаст, потому что «девчонка уже забрала самое интересное». Наверное, про тебя говорила? Вот и считай, насколько я везучий.
— Что такого интересного в той иголке?.. — растерянно протянула Алевтина, протягивая ему ножницы. — Все, держи. Поздравляю тебя с новой прической.
Он поднялся на ноги, отряхивая свой свитер от волос, и удовлетворенно кивнул.
— Самое время. Интересно, смогу ли я засудить своего двойника за то, что он вынудил меня это сделать?
— Удачи в суде. Кстати, тебе так даже больше идет. Может, двойнику тоже захочется.