— Будем надеяться, что нет. Меня злость берет, когда я думаю, что он разговаривает с людьми вокруг меня, — мрачно покачал головой Кир, пряча ножницы обратно в стол, и присел рядом с ней. — Надо будет посмотреть на эту загадочную иголку еще раз.
— Она у меня с собой. Куда ты дел мою куртку?
— Ты иголку в кармане куртки носишь? Отличное решение. А если упадешь еще раз и напорешься?
— Ну, это же иголка, а не кинжал, — возмутилась Алевтина, глядя, как он вытряхивает вышитую подушечку из ее кармана. — Да и в игольнице, тем более…
— Почему ты вообще именно ее выбрала?
— Не знаю, просто… Как-то потянуло. Наверное, самое адекватное, что на глаза попалось. Видел, какой там… ассортимент? — Аля растерянно пожала плечами. — А еще я вспомнила, как бабушка такую носила. В воротнике, от сглазов, или от чего-то такого… Я была маленькая, не помню уж.
— Может, спуститься обратно в землянку и ткнуть ею в кого-нибудь? — хищно прищурился Кир, рассматривая толстую иглу. Аля укоризненно ткнула его в бок. — А твоя бабушка… Как ее зовут?
— Женя. Звали. У нее уже ничего не спросишь.
Кир понятливо кивнул, не задавая больше вопросов, а Алевтина задумчиво посмотрела на иглу. Да и рассказала бы она ей что-то, даже если бы была жива? Хотя, если бы они попали на тот период, когда у нее внезапно было хорошее и доброе настроение, то обязательно рассказала бы.
Ей вдруг стало холодно. В подвале все еще было очень тепло, даже жарко, а у Али по позвоночнику взбирались холодные иголочки.
Если бабушка без перчаток…
Перед глазами замелькал калейдоскоп детских воспоминаний. Маленькие дети не могут анализировать слишком глубоко, но очень быстро и ловко подмечают принципы. Крошечные психологические компасы растут в семьях, где детей постоянно обижают. Они чутко замечают перемены настроения, быстро понимают, что к чему, даже если не понимают, почему оно так.
Вот и маленькая Аля очень быстро поняла, что если бабушка без перчаток — она точно будет злая и не в духе.
— Аля? — Кир аккуратно потряс ее за плечо. — Ты чего?
— Я, кажется, поняла, — тихо пробормотала она, опуская взгляд на иглу. Побои, упреки, запреты… В другой день — булочки из ларька, конфеты, объятия. Затем снова раздражение и ненависть к нежеланной внучке, затем — тихая песенка перед сном, носки, нагретые на батарее, чтоб Але было теплее спать.
Все эти картинки словно на мгновение ожили снова, замелькав перед ней длинной пестрой кинолентой.
Мама, выходит, была неправа.
Не было у бабушки никакого маразма.
«Крепко мы с Евой дружили, она тебя очень любила. Жаль, что так все кончилось. С ней бы тебе хорошо было»
— Что поняла?
— Как резать. Ев-гения. Раз — Женя. Два….
Статья 12.
Статья 12.
Плаце́бо (от лат. placebo, дословно — «буду угоден, понравлюсь»):
- вещество без явных лечебных свойств, используемое для имитации лекарственного средства в исследованиях, где оцениваемый эффект может быть искажён верой самого пациента в действенность препарата;
- вещество без явных лечебных свойств, используемое для имитации лекарственного средства для улучшения самочувствия пациента в случаях отсутствия более действенного лекарственного средства.
Иногда капсулу или таблетку с плацебо называют «пустышкой».
В качестве вещества для плацебо рекомендуется использовать физиологически неактивное вещество, которое внешне неотличимо от экспериментального лекарственного средства. Название «эффект плацебо» появилось в Средневековье из песен плакальщиков на похоронах, которым платили за отпевание мёртвых, в тексте которых были слова «Placebo Domino».
Иголка поблескивала на лунном свете так, будто была сделана из настоящего серебра, не меньше.
Аля начинала испытывать к этой вещице нездоровую тягу. Смотрела на нее часами, бросала взгляд в зеркало, когда ловила блик боковым зрением.
Прошла уже целая неделя, и она не снимала ее с одежды ни на секунду, даже когда спала. Даже в душ ходила, держа ее в зубах, чтобы не смыть ненароком в слив.
Кир говорил, что она сумасшедшая, а Аля отвечала ему, что уже неделю она не теряла сознания.
Возможно, это было надуманно. Возможно, Тина просто притихла, а может, жила по ночам, пока Алевтина спала мирно дома и не могла знать наверняка.
Но голова болела все меньше, а сознание понемногу прояснялось, пока самому Киру становилось только хуже.
— Я тебе ее отдам.
— Даже слышать ничего не хочу. Нечего на меня свое низкопробное колдунство распространять.