Он шутил, язвил, отмахивался от нее, но кажется, со временем все больше начинал верить. Или же наоборот, отказывался верить, чтобы не расстраивать себя самого и ее.
— Но мне ведь правда стало лучше.
— И? Отдашь мне свою волшебную иголочку, и тебе снова станет хуже? Нет уж, я на это согласия не даю.
Алю выводило из себя его внезапное упрямство. Она уже готова была тайком заколоть иголку в его одежду, но Кир бы ее нашел, а если и нет — не носил же он один и тот же свитер постоянно.
Она даже несколько раз снова ездила в Сосновский переулок, пересилив свой страх, но магазин Марьяны был закрыт, и сколько бы Аля ни звонила в дверной колокольчик, из-за запертой двери не доносилось ни звука.
Пожалуй, это было справедливо. Кто знает, может, болтливый двойник и так нарассказал им, оригинальным, слишком много? На форуме Марьяна тоже не появлялась, новых рассказов аккаунт Дарк не публиковал. Быть может, с ней что-то случилось, но Алевтина не могла найти в себе сочувствия. Наверное, слишком сильно отпечатался у нее в сознании образ настоящей Марьяны, несчастной убитой девочки, погибшей от воли случая и алчности своей копии.
Если бы Тина была такой же, смогла бы сама Аля прожить с ней целый год?
А может, она просто очерствела. Копия Марьяны просто хотела жить. Разве можно было слишком сильно уж ее за это винить?
На философские вопросы у нее в голове места не хватало. Спустя неделю после ее последнего сна Кир попросил ее приехать на фабрику вечером, и, когда взволнованная девушка примчалась на место, он с порога, не здороваясь, вручил ей связку ключей.
— Это…
— От промывочной, от подсобки, там генератор запасной, — спокойно принялся перечислять он. — И от моей квартиры, на Яблоневой. Я тебе напишу адрес подробный и все детали, про коммуналку там и прочее. Сразу скажу, соседка у меня дикая, очень боевая старушка, но на самом деле очень добрая, не пугайся.
— Это… Отличный набор информации, хочу я тебе сказать, — Аля растерянно уставилась на кольцо с ключами, на котором болтался железный брелок в виде кошачьей головы. — А… По какому поводу?
— А как ты сюда попадешь, если со мной что случится? Я столько вбухал в ремонт этого подвала, не хочу, чтоб он зарос плесенью, или чтоб тут всякая пьянь ночевала, — фыркнул Кир, будто она задавала вопросы, ответы на которые были очевидны. — Квартира, опять же, пустая будет стоять? Сможете жить там с сестрой, она маленькая, но думаю, места вам там хватит.
— Так, нет, все, — девушка сжала ключи, решительно впихивая их обратно в руки Киру. — Я даже слушать это не хочу, ты бредишь.
— Это я брежу? Между прочим, предлагаю тебе очень выгодную…
— Замолчи немедленно, — она злилась так, как не злилась, кажется, уже очень давно. — Замолчи! Что, помирать собрался? Думаешь, классный путь нашел?
— Может, не самый классный, но рабочий же, — он устало фыркнул. За последние несколько дней Кир осунулся, стал еще более бледным, на лице проступили синяки, а на руках, которые он прятал за широкими рукавами, очертились яркие голубые нитки вен. — Аль, я же не фигню какую-то пафосную тебе говорю, а по делу. Я хочу заранее все решить, чтобы потом ерунды не случилось.
— Я тебе сейчас устрою ерунду, — стараясь звучать грозно, проговорила она, и это вызвало у него усталую улыбку. Аля расстегнула воротник, потянув за красную ниточку, которой закрепляла свою иглу, и вытащила ее из рубашки. — Я тебя сама придушу, помирать не придется! Не смей даже думать об этом!
— Возможно, лучше уж ты, чем этот любитель укладки и геля для волос меня рано или поздно доконает, — хмыкнул Кир. — Траванет еще, как Марьяна свою, или еще чего. Ты мне своей иголочкой не угрожай, — он кивнул на иглу в ее руках. — Надень обратно.
— Нет.
— Да. Драться с тобой не буду, сразу скажу. Сил нет, — зевнул парень. — Не дури, Аля. Лучше пусть хоть кто-то из нас из этого дерьма выберется, чем вдвоем стухнуть. Шекспир помер, про нас всяких драматических приколов в шести актах не напишут.
— Вот и не корчи из себя Ромео и забери свои ключи обратно, — в тон ему отбрила Алевтина. — Иди сюда. По-хорошему!
Она и сама не ожидала, что он послушается, и готова была продолжить спорить, но Кир, неожиданно тяжело вздохнув, шагнул вперед. Аля отвернула ворот его свитера, аккуратно поддевая туда иглу, и поняла, что пальцы у нее дрожат мелкой дрожью.
— Аля…
— Помолчи, — тихо буркнула она, и он послушно заткнулся, молча стоя рядом. Так близко, что если бы она еще чуть-чуть двинулась вперед, то уткнулась бы носом в его плечо. — Не снимай, вообще никогда, ладно? Пожалуйста, — ей самой не понравилось, как прозвучало это «пожалуйста». Почти как мольба. Она подняла голову, глядя ему в лицо, и поймала его пристальный взгляд.