- Вперед, я знаю куда идти! Не бойся, я выведу!
Поворот, еще поворот, лестница вверх, коридор, лестница вниз. Развилка коридора, из одной выскакивает стражник, копье летит мне в лицо. Я улетаю в сторону: Тимур дернул за руку. Снова коридор, в голове голос:
- Не оборачивайся!
Я, конечно, оборачиваюсь. Вижу, как затаптывая друг друга, бегут полчища насекомых с человеческими лицами. Глаза на ниточках шевелятся, будто отдельно от тел. Я кричу, но не слышу крик.
- Я же сказал, не оборачивайся!
Поворот, еще поворот, ступени. Кажется, что оторвались. Дверь. Мы в комнате. Окно! Выход!
Я подбегаю, вижу напротив окно в мою комнату, свою кровать, свои вещи, маму, собирающую их в корзину для белья, папу, стоящего в дверях и смеющегося над маминой шуткой. Слезы выступают на глазах. Где Тимур?
Я оборачиваюсь и вижу, как комнату наполняют стражники. Тимур кричит мне что-то, губы шевелятся, лицо злое. Почему он злится на меня?
- Беги, дура! - крик в голове бьет по мозгу.
- Нет! Я тебя не оставлю тут одного! - кричу в ответ я.
Тимур хватает меня за талию и тащит к окну, второй рукой, достав шпагу из рюкзака. Куски членистоногих летят в разные стороны, я упираюсь ногами в пол, но это не помогает, Тимур сильнее.
Слезы льются по щекам, я кричу, не слыша сама себя:
- Отпусти! Отпусти! Я помогу!
А дальше резкий поворот к окну, я стою на подоконнике, толчок в спину. Я оглядываюсь и вижу лишь как драка перемещается в коридор, дверь захлопывается. Белые стены храма в зеленых брызгах.
Я пытаюсь снова забраться туда, но на окне, словно невидимое стекло, которое не разбивается под моими ударами.
Моя комната пуста. Мамы и папы нет. Они, видимо, вышли. Я плачу так сильно, что глаза превращаются в щелочки, нос распухает, и я не могу видеть и дышать. Все предметы из рюкзака рассыпаны по полу, но ни одно не помогает вернуться.
Слух постепенно возвращается, и я кричу:
- Тимур! Ответь!
Но в комнате за моим окном тихо. Даже кровь охраны исчезает, будто впитываясь. Неудивительно. Весь этот храм питается кровью. Он будто живое существо.
Я пытаюсь использовать и это, режу ладонь и размазываю кровь по окну.
- На! Возьми! Ты же хочешь крови! Пропусти меня! Так будет легче меня убить!
Но ничего не помогает. Ни звука из замка. Ни движения воздуха. Лишь кровь исчезает так быстро, как вода на раскаленной сковороде.
И в тот момент, когда я почти успокаиваюсь, я вижу, как сотрясается дверь. Один раз, второй, третий. И снова тишина. И больше ни одного движения.
Я кричу, как в страшных фильмах:
- Не-е-е-т!
И тут время снова начинает идти нормально. Сердце больше не стучит в ушах. Шума нет. Возвращаются звуки, обычные такие звуки. Машины, птицы, музыка у соседей. Я чувствую свою кожу. Ссадины, синяки, ушибы. Предметы становятся не такими пронзительно-четкими, а более расплывчатыми и округлыми. Легкие горят. Горло саднит, во рту металлический привкус крови. Теплые волны накатывают одна за другой, расслабляя мышцы.
Я чувствую, как в животе урчит. Желудок, оказывается, сводит от голода. А я, оказывается, сижу на своей ноге и она затекла.
Пальцы дрожат, когда я встаю, опираясь на подоконник. Комната напротив пуста и чиста, будто нас с Тимуром там и не было. Голова кружится, но я пытаюсь держаться. Снова начать мыслить. Продумать план.
Но ничего не получается. Мир вокруг, будто из ваты. Такой мягкий и уютный. И хочется спать. Я смотрю на свои пальцы. Ногти обломаны, все в крови, подоконник испачкан. Маки на часах сворачиваются один за другим. Первый, второй, третий, четвертый, пятый. Один остается.
«Это потому, что у тебя злюки в рюкзаке» - проносится в голове фраза, сказанная голосом Тимура, и на секунду мои глаза вспыхивают радостью от мысли, что мы на связи. А потом я понимаю, что это всего лишь воспоминание.
Нужно чем-то себя занять, и я ищу рюкзак побольше и начинаю упаковывать туда вещи свои, дома Хамомилла, мамину кофту, которую она забыла у меня в комнате. От нее пахнет мамой, и я бережно упаковываю ее в пакет, чтобы запах не выветрился. Неизвестно смогу ли я, вообще, вернуться. Может быть, это единственный шанс почувствовать ее рядом на всю оставшуюся жизнь.
Кулон, что украла доппельгангер лежит у кровати. Значит она уже тут. Не знаю, как относиться к этому. Я не хочу, чтобы мама и папа были рядом с ней, но и чтобы сходили с ума от страха, пытаясь меня разыскать, тоже не хочу.