Довольно оперативно появился Киржич. Около 40 лет, плотного телосложения, медвежья переваливающаяся походка, толстые большие руки, широкое круглое лицо с мягкими чертами. Спокойный, флегматичный. Вырос в семье советских военных врачей в ГДР, затем служил в белорусских органах. После удачно подавленного мятежа западников там и установления протектората — уже в наших спецслужбах. Привык к любым задачам, имел достаточный опыт допросов бунтовщиков. Наконец, рекрутирован в качестве ведущего специалиста к охотникам из «Orion.Sys», в одно из главных силовых подразделений «Системы». Подобные организации часто назывались на глобальный английский манер, иногда даже французский, если речь шла о службе в бывшей колониальной сфере Африки, тот же «Avant Poste», так как в них было много наёмников из разных уголков света.
Киржич любил работать чисто, как он сам говорил, то есть без примитивных избиений и крови. Зачем грязь разводить? Нужно пользоваться современными разработками даже в пытках.
Да, допросы подразумевали пытки, иначе никак. Причём, пытать Георгий предпочитал если и не самостоятельно, то желательно руководя процессом. Иногда по видео, дистанционно. Ну а сей особый случай обязывал присутствовать лично. Пора забыть про электронные документики, цифровые бирюлечки, вспомнить былые деньки, размять свои косточки да заодно похрустеть чужими.
Киржич надел перчатки, отлепил ленту с глаз испытуемого. И первым делом тщательно обнюхал жертву — у него была странная привычка со старых службистских времён. Трудно сказать: то был своеобразный ритуал, придурь, или он действительно узнавал таким способом некую важную информацию, невидимую другим. Ходили слухи, что нюх у Киржича звериный.
Далее, он провёл ряд стандартных манипуляций: постучал по вене привязанного, ввёл инъекции, закрепил веки так, чтобы они не закрывались, зафиксировал голову, подключил к телу оборудование, чтобы отслеживать био-показатели — ложь в ответах отметила бы электроника. Но Киржич использовал и психоактивные вещества, чтобы интервью содержало лишь правду.
Несмотря жуткую ситуацию и сильное химическое воздействие, пленный держался уверенно и не выказывал страха. По мнению Георгия, это уже говорило о том, что он не из простаков и хорошо подготовлен. Но сначала его ответы казались чистым бредом, побочным действием психоактивных веществ.
— Как тебя зовут?
— У нас нет имён. Все ваши имена лишь государственные клички. Называйте меня как хотите.
— Зачем ты проник в компанию? Что ты пытался украсть?
— Мы следим за вами, как и за другими корпами. Мы готовимся… Когда настанет…
— К чему готовитесь? Что настанет?
— Конец вам будет, тюремщикам. Кончится ваше время. Настанет новое время. Наше.
— «Мы». Кто такие «мы»?
— Мы криптоэлита, хотя элитой считаете вы только себя, — говорит пленный и начинает улыбаться, как блаженный. — Нам достанется мир, когда вы сгинете.
— На кого работаешь? На какую страну? На какую корпорацию? На кого лично?
— Работаем на себя. На прогресс. А про имена я уже вам говорил, злобные мои похитители, — и наглец смеётся.
И так на протяжении часа. Прогнали все названия корпораций, стран, группировок, список главных имён, на кого можно было подумать, как о заказчиках — никакой реакции это не вызвало у допрашиваемого. Назвал лишь некий проект «Основание», в котором он работает. Но что это такое — непонятно.
Киржич утверждал, ссылаясь на аналитические нейросети, что пленный находится в нормальном сознании, у него нет галлюцинаций, нет забвения, ни малейшего намёка на сумасшествие, насколько позволял анализ M-баланса. Единственное, у него сейчас полная дезориентация — не понимает где он, когда и с кем разговаривает.
Георгий был уверен, что попался шпик, но который профессионально валяет дурака, либо немного ошалел от наркотиков. Шамаев восседал в кресле, наблюдая за работой Киржича и ассистировавшего тому здоровяка Булыгина из безопасности. Неспешно перебирал в голове мысли и варианты, как чётки. Всё-таки сработал план контрразведки и полной перепроверки персонала, надо же. Это хорошо. Но пока информация никакущая. Это плохо.
Георгий покручивал на пальце перстень из белого золота с крупным рубином. И периодически поглядывал на часы, тоже из белого золота, с фамильным гербом на циферблате — чёрный щит с червлёной диагональю, а посредине белый волк с пылающим хвостом. Часы были невозможно дорогими и очень Георгию нравились. Но время на них тянулось пока впустую.