Но он не запоздал и, входя в бар, увидел грузного человека, который в одиночестве, сидя за чашкой кофе, читал «Уолл-стрит джорнел».
— Мистер Шултер? — спросил Деймон, остановившись у столика.
Шултер поднял на него глаза. У него была тяжелая монументальная челюсть, голубоватая щетина на щеках, словно он брился тупой бритвой, и маленькие прозрачно-голубые глаза, утонувшие в припухших веках и говорившие о том, что их владелец не испытывает к человечеству ни доверия, ни симпатий. Когда он поднял взгляд, Деймону представились орудия линкора, готовые дать залп всем бортом.
— Садитесь, — детектив тщательно сложил газету и положил ее на стол рядом с собой. Он не спрашивал Деймона, хочет ли тот что-нибудь выпить или закусить. Он не терял времени на обмен любезностями. — Миссис Спармен сообщила, что вам угрожали по телефону. — В голосе его звучали скучающие нотки, как у человека, вынужденного повторять то, что Деймон и так должен знать: что всем угрожают тем или иным образом, что это реальность бытия, как погода, и что сделать с этим практически ничего нельзя. — Она передала мне лишь суть того, что тот тип выдал вам по телефону. Зацепиться не за что, если только у вас не появилась какая-нибудь идея относительно того, что это была за личность и почему вам звонили в столь необычное время.
— Видите ли, — сказал Деймон, — я литературный агент, и…
Шултер мотнул головой, слегка приподняв бортовые орудия.
— Миссис Спармен объяснила мне, чем вы занимаетесь.
— Я заключил крайне выгодную сделку с доселе неизвестным автором, что вызвало волнение в издательских кругах, меня интервьюировали, и мое имя и фотографии появлялись в газетах.
Шултер снова кивнул.
— Эти чертовы газеты, — сказал он. — Только шум поднимают. Я потерял несколько дел, которые оставалось лишь начать и кончить, потому что они вычислили, на чем я собираюсь строить обвинительное заключение для суда. Значит — этот тип думает, что у него есть что-то против вас, за что вы будете платить, дабы не угодить в ловушку. Убедительно ли для вас такое объяснение, мистер Деймон?
— Да.
— Имеете ли вы какое-нибудь представление о том, почему этот тип называл вас плохим парнем? — Шултер холодно смотрел на него, и Деймон понимал, что он вглядывается в его лицо, надеясь уловить какой-то знак, какую-то смену выражения, которое даст понять детективу, врет Деймон или нет.
— Не имею ни малейшего представления, — сказал Деймон.
В льдисто-голубых глазах не появилось ни признака того, верит ли ему детектив или сомневается в его словах.
— Этот тип, этот мистер Заловски, упоминал ли о деньгах?
— Нет.
— Но он сказал, что вам придется расплатиться за то, что были плохим парнем?
— Да.
— Расплата не всегда связана с деньгами. Речь могла идти о мести.
— Я думал об этом.
— Пришли к какому-нибудь выводу?
— В сущности, нет.
— Что это значит?
Деймону начало казаться, что когда Шултер прекратит грубо и требовательно допрашивать его, он вынет из кармана наручники и потащит Деймона в полицейский участок.
— Это значит, что почти каждый человек может вспомнить людей, которых он тем или иным образом оскорбил или обидел.
— Будьте любезны, приведите пример. Из вашей собственной жизни.
— Ну, могу не только из моей, — сказал Деймон, — Моя жена кое-что припомнила утром и как раз перед вашим звонком рассказала мне по телефону.
— Ваша жена, — сказал детектив, — Миссис Спармен упоминала ее. И что же она припомнила?
Шултер посмотрел на часы, и Деймон, торопясь, рассказал ему о мужчине, слонявшемся вокруг школы, и о том, как Шейла обратилась в полицию, и как ее встретил незнакомец у входа в дом, и как назвал ее лесбиянской шлюхой.
— Она нашла его фамилию на клочке бумаги у себя в столе, — сказал Деймон, — Маквейн. Первого имени нет.
Шултер фыркнул, выражая отвращение к преступной беспечности людей, с которыми ему приходится иметь дело.
— Знает ли она имя того полицейского офицера, которому пожаловалась и кто вынес предупреждение этому типу?
— Я совершенно уверен, что не знает, — извиняющимся топом сказал Деймон.
— Номер значка?
— Я спрошу ее, но почти уверен, что она не обратила на него внимания.
Шултер раздраженно покачал головой.
— Если бы только люди, которые обращаются к полиции за защитой, знали, что должны помогать ей…
— Ни я, ни моя жена, — сказал Деймон, начиная сам раздражаться, — до сих пор не имели дел с полицией. Что касается преступлений, мы тут совершенные любители.
— Так всегда бывает в первый раз, — Шултер произнес это, словно отныне Деймона и его жену ждет целая серия происшествий, после которых они будут чувствовать себя в уголовном мире вполне на профессиональном уровне. — Во всяком случае, я пропущу фамилию Маквейн через компьютер и посмотрю, что он выдаст. Может, и ничего. — Он укоризненно посмотрел на Деймона. — Что-нибудь еще есть?
Помедлив, Деймон перевел дыхание.
— Примерно два месяца назад у меня раздался звонок из Гери, Индиана, — сказал он. — Звонила женщина. В контору. Я никому не говорил о звонке ни слова, и мне бы не хотелось, чтобы о нем знала моя жена. И я хотел бы получить от вас обещание, что вы не скажете ничего, что каким-то образом может дойти до нее…
— Угрожали вам, мистер Деймон, — холодно сказал Шултер. — Мненикто не угрожал. Я сделаю все, что могу, но я вам ничего не буду обещать. Если вы нуждаетесь в защите, вам лучше мне все рассказать.
В ресторане было жарко, и Деймон, вынув платок, вытер пот со лба. Детектив сидел в своем тяжелом плаще, не подавая ни малейшего намека на то, что жара как-то действует на него или что он вообще замечает изменение климата вокруг себя. Деймон оглянулся, чтобы убедиться в отсутствии соседей рядом за столиками, которые могут подслушать то, что он собирается рассказать.
— Это девушка, — сказал он, понижая голос до такого шепота, что Шултеру пришлось придвинуться, чтобы разобрать его слова. В первый раз на лице детектива появилось выражение интереса, почти удовольствия, — Девушка, — продолжил Деймон, — точнее, молодая женщина, замужняя. У меня был с ней роман. Ее муж был тренером футбольной команды университета в Гери. Она приехала в Нью-Йорк, чтобы повидаться со своими родителями, и я ее встретил. Она… ну, словом, она забеременела. От меня. Они никак не могли заиметь ребенка. Пытались, но у них ничего не получалось. Она не могла сделать аборт и решила рожать ребенка, убедив мужа, что он от него.
— Ага, — с удовлетворением сказал Шултер, — значит, вы все же былиплохим парнем.
— Я не чувствую себя виновным, — сказал Деймон. — Она использовала меня как аппарат для искусственного осеменения, вот и все.
— Ну, осеменение-то было не искусственным. — В глазах детектива мелькнула искорка юмора, — Не хотите ли сообщить мне ее имя?
— Наверно, я должен это сделать. Миссис Джулия Ларш.
— Здесь может быть определенная связь, — задумчиво произнес Шултер.
— Она живет в Гери. Звонивший сказал, что он из Чикаго.
— Гери не так далеко от Чикаго. Давайте немного займемся этой историей. Откуда вы знаете, что ребенок родился?
— Она прислала мне письмо на контору. — Деймон прикрыл глаза, снова увидев это письмо с этим почерком, наклоненным в левую сторону, на надушенной синей бумаге.
«Поздравляю, —прочел он, наморщив пос из-за запаха духов от бумаги, — ты отец восьмифунтового мальчика».
Он вспомнил охватившую его смесь стыда и радости, когда порвал письмо и конверт, бросив клочки бумаги в мусорную корзину. Они с Элейн сразу же поняли, что брак их не продлится долго, и очень остерегались беременности. Шейла хотела ребенка, но их усилия не приносили результатов. Они избегали причинить друг другу взаимную боль, выясняя, кто из них виноват в этом. Теперь Деймон наконец знал, что дело не в нем. Единственный ребенок в семье, потому что его старший брат Дэви умер от лейкемии в десятилетнем возрасте, он обрел сына, пусть даже не знает его имени и, возможно, никогда не увидит его. Его род продолжится.