– В каждой больнице, где мне приходилось работать, – сказала мисс Медфорд, – всегда находится сестра, доктор, ординатор или клерк, у которых есть знакомые в газетах – двоюродный брат или сестра, дружок или подружка. Они достают медикам билеты на премьеры в обмен на информацию… Не думайте, что это заведение является исключением.
– А вам кто-нибудь говорил, что меня сегодня выписывают?
– Нет, – призналась мисс Медфорд. – Ни слова.
– В таком случае позвольте мне доспать, – сказал Деймон. – Я хочу досмотреть замечательный сон про то, как я иду вместе с отцом на футбол.
Лишь когда Шейла пришла в палату со свежим бельем и рубашкой, извлекла его из кровати и начала одевать, Деймон все понял, не выдержал и разрыдался.
– Оливер внизу, – сказала Шейла, – в арендованной им машине. Отсюда мы сразу поедем в Олд-Лайм. Ни Оливер, ни я нести тебя не можем, а сам ты на три пролета до нашей квартиры подняться не способен.
Сестра настояла на том, чтобы он сел в кресло-каталку, и повезла его к запасному выходу. Деймон протестовал как мог – ему хотелось выйти из больницы на своих ногах, он был уверен, что достаточно окреп для этого.
Был теплый весенний день. Когда его выкатили через дверь, Деймон набрал полную грудь свежего воздуха, а затем медленно, с усилием поднялся на ноги и увидел Оливера, который ждал его, стоя рядом с арендованным автомобилем. Деймон радостно помахал тростью, подаренной ему лечебницей. Он видел окружающий мир исключительно четко – Оливера, распускающиеся почки на ветвях деревьев, свою руку с зажатой в ней тростью.
Чувствовал он себя ни хорошо, ни плохо. Яркие краски внешнего мира заставили Деймона прищуриться, но все его чувства по-прежнему были обострены до предела. Он слышал, как мисс Медфорд негромко инструктирует Шейлу о методах лечения пролежней – один из них все еще оставался на его ягодице. Деймон сделал свой первый самостоятельный шаг по направлению к Оливеру. И в этот миг он увидел, как из-за машины, стоящей рядом с автомобилем Оливера, вышел человек в синей ветровке. Деймон знал, кто это, но на вопрос, откуда пришло это знание, ответить не мог. Человек сделал два шага по направлению к нему. Деймон смог рассмотреть его лицо. Оно было рыхлым, округлым, а по цвету напоминало сырое тесто. Создавалось впечатление, что глазки на этом лице были просверлены с помощью пневматической дрели. Человек что-то вынул из кармана. Пистолет. Пистолет был направлен на Деймона.
«Ну, наконец-то, – с каким-то безумным облегчением подумал Деймон, – я узнаю все».
Прогремел выстрел. Кто-то вскрикнул. Человек рухнул на мостовую в двух футах от места, где у открытой дверцы машины ждал Оливер.
Откуда-то с револьвером в руках возник Шултер, а за ним еще двое вооруженных мужчин в штатском.
Деймон спокойно подошел к лежащему на мостовой телу, над которым уже склонились Шултер и его партнеры. Шултер встал на колени и приложил ухо к груди лежащего человека.
– Мертв, – сказал лейтенант, поднимаясь с колен. – Для разнообразия эти проклятые газеты напечатали что-то полезное. Я знал, что он появится.
Он сиял от удовольствия и больше всего походил на охотника, только что уложившего гигантского самца-оленя, рога которого явятся прекрасным украшением стены над камином.
– Вы его знаете? – спросил Шултер.
Деймон посмотрел на человека, куртка которого была залита кровью. Лицо покойника выглядело умиротворенным. Раньше он этого лица не видел.
– Это может быть кто угодно, – сказал Деймон. – Он так и не успел сообщить мне, чего хочет.
Обнимающей его Шейле показалось, что эти слова были произнесены с изрядной долей сожаления.
Деймон сидел в саду в Олд-Лайме и смотрел на пролив. Сумерки сгущались. Вдоль побережья начали поблескивать огоньки, а вода приобрела цвет стали. Он слышал, как Шейла, напевая что-то, занимается ужином. Деймон ждал его с нетерпением. Помимо завтрака, ленча и ужина. Шейла в одиннадцать утра, в пять вечера и перед отходом ко сну в скрипящем, как старый корабль на ветру, доме взбивала для супруга гоголь-моголь. За две недели он набрал десять фунтов и уже расхаживал по саду без трости.
Их навестил Шултер.
– Ну и гнусное же это дело, – сказал он. – На парне не нашлось ничего, что можно было бы использовать для идентификации. Ни кредитной карты, ни водительского удостоверения. Ни-че-го. Тело никто не востребовал. Пистолет оказался старым немецким «парабеллумом» тридцать восьмого калибра. Скорее всего его с войны притащил какой-то солдат. С тех пор он сменил по меньшей мере двадцать рук. Это все, что нам известно. – Шултер, словно не веря самому себе, покачал головой. – Он явился из ниоткуда. С улицы. Из сточной канавы.
– Из ниоткуда, – произнес Деймон, глядя на темнеющий в сумерках пролив.
Он вспомнил, как, находясь в больнице, хотел, чтобы его оставили в покое и позволили умереть, как не испугался, увидев выступившего из-за машины человека с пистолетом в руках.
Из кухни появилась Шейла с двумя стаканами виски с содовой – для него и для себя. Деймон взял стакан из рук жены, а она села в кресло рядом с ним. Некоторое время они молча смотрели на темный пролив. Затем Деймон взял жену за руку и произнес:
– Целительница. Дарящая жизнь.
– Не становись к старости сентиментальным, – сказала она. – Я всего-навсего леди, которая наливает тебе виски перед ужином.
– До чего же здесь хорошо, – прошептал Деймон, и они одновременно поднесли к губам свои стаканы.