– Я помню тот вечер, – сказал Деймон.
В театр его пригласил продюсер – человек по имени Гилдер. Деймон не был с ним знаком и знал о нем понаслышке. Репутация у Гилдера была скверной: богатый -молодой человек из семьи, владевшей рудниками в Колорадо, – он оплатил постановку нескольких спектаклей, завершившихся полным провалом. Однако скверную репутацию он приобрел вовсе не по причине богатства или своей театральной деятельности. В свое время он был арестован за преступное нападение с целью убийства. Это произошло после того, как, познакомившись в баре с каким-то молодым человеком, он привел его к себе домой и там избил до полусмерти. На суде Гилдер утверждал, что парень полез к нему с гомосексуальными домогательствами и он, потеряв контроль над собой, ударил негодяя. Гилдер нанял ловких и очень дорогих адвокатов. Его оправдали, хотя многие участники процесса знали, что он, мягко говоря, имеет не только гомосексуальные наклонности, но и тягу к садизму.
В интервью газетам Гилдер поносил театральных продюсеров Нью-Йорка – всех подряд без всякого разбора – за их трусость, выбор материала и манеру постановки и заявлял, что отныне будет ставить пьесы без партнеров. Спектакль «Мужчина плюс мужчина» стал его первым независимым творением. Пьеса шла не на Бродвее, а в театре неподалеку от жилья Деймона, и поскольку в тот вечер ни Деймону, ни Шейле нечем было себя занять, они в последний момент решили воспользоваться пригласительными билетами скорее из любопытства, поскольку догадывались, что пьеса большого удовольствия им не доставит.
Но и к тому, что начали показывать, они оказались совершенно неготовыми. Пьеса была о гее и его приятелях. И хотя Деймон в духе времени относился к гомосексуалистам нейтрально, частенько приглашая клиентов, слывших голубыми, в свой дом на ужин, то, что он услышал и увидел, вызвало у него отвращение. Похабная речь, издевательская демонстрация голых телес… Это было больше, чем он мог выдержать. В середине первой сцены Деймон поднялся с кресла и сказал Шейле, прекрасно понимая, что делает:
– Пошли отсюда. С меня хватит. Все это – полнейшая мерзость.
Они сидели в первых рядах партера, Деймон говорил громко и внятно. Он зашагал по проходу, а вслед за ним заторопилась Шейла. Прежде чем они достигли дверей, их примеру последовали еще несколько пар; некоторые, обращаясь к сцене, громко выражали негодование. Гилдер находился неподалеку от выхода. Деймон прошел мимо него молча, хотя и узнал по фотографиям в газетах и на театральной афише, где продюсер был запечатлен в поэтическом раздумье.
В тот же вечер пьеса была снята со сцены.
– Я никогда не видела его в такой ярости, – говорила Мелани Дил. – Выступая перед труппой, он заявил, что вы сознательно уничтожили спектакль, так как все, кто был на премьере, вас знают и им известно, насколько вы влиятельны и авторитетны. Ко второму акту в зале не осталось ни одного театрального критика. И поступили вы так только потому, сказал он, что вы – не более чем клозетная крыса и вам невмоготу видеть на сцене правду. Затем он поклялся вас разорить, изгнать из театра и отправить рыть канавы, для чего, собственно, вы и были рождены. Ну и как, он сумел вас разорить? – со смешком спросила девушка.
– Как видите, – улыбаясь, ответил Деймон, – я все еще способен угощать вином прекрасных юных леди в отеле «Алгонкин». Хотя до меня доходили слухи о том, что он поносил меня где только можно, а в двух случаях, перекупив у продюсеров пьесы моих клиентов, он не стал их ставить. – Деймон пожал плечами и продолжил: – Чего хорошего можно ожидать в театре от испорченного богатого мальчишки? Его никто не воспринимает всерьез, и если спектакль закрыли действительно благодаря моей скромной персоне, мне нужно выдать медаль за службу обществу. Этот ничтожный мистер Гилдер меня вовсе не интересует. Давайте сменим тему и поговорим о чем-нибудь более приятном. Так что же вы хотели сказать о «Яблоке»?
– Когда вы говорили о подборе актеров мистером Проктором… вы описали, какой, по вашему мнению, должна быть Елена… Как ей следует строить свою роль… – сказала она отрывисто. – И вот… И вот я подумала – этот милый человек говорит обо мне.
– Возможно… м-м… – снова улыбнулся Деймон. – Возможно, ваше присутствие воздействовало на мое подсознание. – Он получал удовольствие от этого легкого флирта. – Вы не просили мистера Проктора попробовать вас в этой роли?
Она энергично тряхнула головой, и волна блестящих волос взметнулась вокруг ее личика.
– Мистер Проктор видит меня лишь в двух ипостасях: как секретаршу и как объект сексуальных домогательств. Он представляет меня либо за компьютером, либо в постели. – Ее лицо исказила недобрая усмешка. – Нет Надежд, Нью-Джерси. Посоветуйте ему взять меня, если он вдруг спросит.
– Что значат эти слова?
– Я играла весь летний сезон в городке Новая Надежда, в штате Нью-Джерси. Там у нас все шло шиворот-навыворот. И как только мы начинали репетировать новую пьесу, кто-нибудь обязательно объявлял: «Город Нет Надежд,штат Нью-Джерси». Вскоре в тех случаях, когда шансов на успех было не больше, чем один на миллион, мы все стали говорить: «Нет Надежд, Нью-Джерси».
Деймон почувствовал, как по телу пробежала волна желания. Он пожалел, что не ушел из конторы пораньше и не предоставил возможности Габриельсену запирать дверь. Завтра он смог бы сказать Оливеру, что его босс вовсе не такой старый, каким кажется.
– Мистер Проктор, – продолжала девушка, – очень высоко ценит ваш вкус и опыт. Как только вы присылаете новую пьесу, он ее тут же читает, откладывая остальные дела. Если вы замолвите за меня словечко, он прислушается.