— Ну конечно, — ответила Дорис.
Шейла прошла вместе с ним в комнату для гостей, а когда он сел на край кровати, опустилась на колени, чтобы снять с его ног ботинки. Весь вечер Шейла практически не открывала рта, словно опасаясь того, что несколько лишних слов распахнут шлюзы для потока мрачных чувств, которые она до этого момента ухитрялась сдерживать в себе.
— Отдыхай, дорогой, — сказала Шейла, набросив на него одеяло. — И ни о чем не думай. У тебя есть любящие друзья. Я съезжу с Оливером к нам и соберу вещи, которые могут тебе здесь понадобиться.
Деймон взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Шейла вздрогнула всем телом так, словно из ее груди вырвалось неслышное рыдание. Однако слез не последовало.
— Доброго тебе сна, дорогой, — пожелала она.
Низко склонившись, Шейла поцеловала его в лоб. Затем она выключила свет и вышла из комнаты.
Деймон закрыл глаза и почти мгновенно погрузился в сон. Таким сном без всяких сновидений спят лишь безмерно усталые люди.
Проснувшись, он не сразу сообразил, где находится, но тут же увидел Шейлу. Жена сидела рядом с кроватью, и на нее падала узкая полоска света из полуоткрытой двери. В квартире царила мертвая тишина. Вдруг он почувствовал тошноту. Где-то в середине груди началось жжение, и Деймон понял, что содержимое желудка вот-вот исторгнется наружу. Он с трудом приподнялся на кровати.
— Прости, — выдавил он (язык после крепкого сна едва двигался), — меня сейчас, кажется, вырвет.
Шейла помогла ему выбраться из постели и повела к ванной комнате для гостей, дверь которой была приоткрыта. Не оглядываясь, он жестом велел Шейле оставаться на месте, а сам, ввалившись в ванную, закрыл за собой дверь. Он исторг из себя не только ужин, но и большую часть поглощенных за день сандвичей и кофе. Деймон прополоскал рот и почистил зубы пастой и своей щеткой, заранее положенными Шейлой на стеклянную полку над раковиной. После этого он ополоснул лицо ледяной водой и, чувствуя себя значительно лучше, вернулся в спальню.
— Похоже, картофельный салат мой желудок не воспринимает, — сказал он Шейле.
— А убийства переваривает? — спросила она с сухим смешком.
Деймон помимо воли тоже рассмеялся.
— Который час? — поинтересовался он.
— Половина третьего.
— Пожалуй, пора готовиться ко сну. Да и тебе не мешает переодеться.
Когда он стал снимать одежду, в ноздри ему ударил запах застоялого пота, страха и больницы. Деймон свалил все барахло под окно в кучу и нырнул в постель нагишом. Он обратил внимание на то, что кровати в комнате для гостей поставлены рядом. Видимо, об этом позаботилась Дорис. Она, частенько навещая семейство Деймонов, знала, что те спят вместе. Неожиданно, каким бы диким это ни казалось, в нем проснулось неукротимое желание, и, когда Шейла вышла из ванной в ночной рубашке, он сказал:
— Разоблачайся и ложись поближе.
Вторая кровать им не понадобилась до того момента, когда они оба проснулись поздним утром.
Деймон не выходил из квартиры Габриельсенов неделю. Он чувствовал, что не в силах встречаться с репортерами или другими чужими людьми, не в силах отвечать на звонки, читать контракты и решать в ресторане, что заказать на ленч. Шейла, которой пришлось выйти на службу, тем не менее ухитрялась ежедневно навещать Вайнштейна и затем приносить утешительные известия о состоянии его здоровья. Оливер взвалил на себя всю заботу об агентстве, но ничего о бизнесе не говорил, ограничиваясь лишь сообщениями о том, сколько человек позвонили, чтобы справиться о состоянии Роджера и пожелать ему доброго здоровья. Он преданно врал, когда его спрашивали, где находится Деймон. «Понятия не имею», — твердил Оливер.
— Просто удивительно, — рассуждал он, — насколько легко в Нью-Йорке исчезнуть из поля зрения.
Деймону казалось, что Оливер за последние дни стал значительно старше, а в его почти светлых волосах появились серебристые нити.
В квартиру газет никто не приносил, и Деймон был всем за это безмерно благодарен. Он надеялся, что его настроение когда-нибудь изменится, но сейчас он не испытывал ни малейшего желания узнать, куда движется мир, что сказал президент в самой последней речи, где разразилась очередная революция, в каких новых страшных преступлениях обвиняют ЦРУ, какие премьеры состоялись в театрах вне Бродвея и как выросли учетные ставки. Деймон не хотел знать и о том, кто умер за день до выхода газеты.
Бейсбольный сезон, по счастью, уже начался, и Деймон, впав в своеобразный транс болельщика, часами следил за ходом игр. Никакой команды он не поддерживал, его вполне устраивало простое проявление американской жизненной силы и быстроты, которые демонстрировал маленький экран. Когда начинались новости, он выключал ящик.