— Я заскочил ненадолго, — произнес он, — чтобы лично проверить состояние духа вашего супруга, мадам. Счастлив вам сообщить, что нашел его моральное состояние превосходным.
— «Тот, кто ни разу не был ранен, презрительно смеется, видя шрамы…» — весело процитировал Деймон.
Идиотская бравада, подумал он, в самый раз для галерки. Выпендреж, как бы сказал Манфред Вайнштейн в те годы, когда играл в бейсбол. Вслух же Деймон добавил:
— Это моя первая операция.
— Вы очень счастливый человек, сэр, — сказал доктор Рогарт. — Я же за последние пятнадцать лет перенес три весьма серьезных хирургических вмешательства.
— В таком случае вы — ходячая реклама успехов хирургии.
Маленькая лесть человеку, который завтра занесет над вами нож.
— Я очень толст, — с печальной улыбкой произнес доктор Рогарт. — Я не пью. Почти не ем. И все равно жирею. — С этими словами знаменитый хирург величественно выплыл из палаты.
— Единственная человеческая фраза, которую доктор произнес за все время, — сказал Деймон. — Сказал, что он — жирный.
— С тобой все в порядке? — спросила Шейла, сурово глядя на мужа.
— Прекрасно. Если не считать того, что я чувствую себя ужасно глупо, валяясь в постели средь бела дня.
— Эта клиника существует более пятидесяти лет, — сообщила Шейла. — И за пять дней ты не сможешь изменить устоявшиеся тут порядки. Я звонила Манфреду. Он скачет по своей больнице и уже успел обнаружить группу торговцев марихуаной. Кроме того, он сумел найти еще и медсестру в возрасте двадцати двух лет и в данный момент серьезно размышляет о браке с ней. Манфред предлагает тебе пари, что выйдет из лечебницы раньше тебя. Готов ставить пять против восьми в твою пользу.
— Может быть, нам придется праздновать одновременный выход, — ухмыльнулся Деймон.
— Я сказала Манфреду, что вне зависимости от того, кто выпишется первым, ему придется пожить у нас по меньшей мере до тех пор, пока он не бросит костыли.
— Таким образом, у тебя на шее окажутся два сварливых старца. Почему бы тебе не взять себе в помощь профессиональную сиделку?
— Вы можете брюзжать сколько влезет, — сказала Шейла не терпящим возражения тоном. — Помощь мне не нужна. Ты меня знаешь. Я сама могу перебрюзжать кого угодно.
— Сущая правда. — Деймон взял жену за руку. — Когда я тебя так держу, — произнес он тихо, — то чувствую, что ничего плохого со мной не случится.
В этот же миг Деймон ощутил приступ острой боли в желудке и непроизвольно сжал руку Шейлы.
— Что с тобой? — встревоженно спросила она.
— Ничего, — пытаясь улыбнуться, ответил Деймон. — Последний отголосок картофельного салата Дорис.
Ему хотелось, чтобы оставшиеся до операции часы пролетели как можно скорее, а обещанное успокоительное скорее подействовало. Впервые в жизни он мечтал о том, чтобы оказаться в забытьи.
Было уже за полдень, а Шейла и Оливер все еще сидели в одноместной палате Деймона. Они были там с семи утра. Получивший успокоительную инъекцию пациент слабо махнул им рукой, и его повезли в операционную. К двенадцати все темы для бесед оказались исчерпанными, и они сидели молча, снова и снова напряженно прислушиваясь к звучащим в коридоре шагам. Шейла, бросившая курить еще в то время, когда выходила замуж за Деймона, опустошила целую пачку «Мальборо», и палата, несмотря на распахнутые окна, была наполнена дымом. Рогарт и Зинфандель твердо обещали Шейле прийти и рассказать все, как только кончится операция.
Наконец в палату вошел доктор Рогарт. Он еще был в зеленом хирургическом халате и с колпаком на голове. Операционная маска была поднята на лоб, а сам доктор казался мрачным и очень утомленным.
— Где он? — спросила Шейла. — Как себя чувствует? Почему это заняло так много времени? — Голос ее звучал резко, в тоне полностью отсутствовала столь свойственная ей вежливость. — Вы говорили, что к этому времени он уже будет здесь.
— Прошу прощения, миссис Деймон, — сказал доктор. — Он сейчас в реанимации. Ваш супруг очень болен. Очень, очень болен.
— Что это должно означать?
— Операция оказалась более сложной, чем мы могли предполагать, — устало ответил Рогарт. — Умоляю, мадам, постарайтесь успокоиться. Возникли осложнения. Выяснилось, что язва прободная. В области прободения в результате инфекции возникло сильное воспаление, и ткань пришлось иссекать. По правде говоря, ваш муж должен был бы кричать от боли вот уже несколько дней…