В этот момент руку Деймона пронзила острая боль, которая пробудила или почти пробудила его. Пещера со всеми мрачными персонажами исчезла, он вспомнил, что жену его зовут Шейла и что она жива. Деймон был благодарен неловкой медсестре, пытающейся взять у него кровь для очередного анализа, за то, что причиненная ему боль прогнала видение. Потом появился доктор, которого украшала рыжая борода, — именно этого человека Деймон недавно пытался назначить капитаном корабля, где, по его мнению, он все еще находился. Правда, теперь его загнали куда-то глубоко в трюм, и отныне он не мог свободно перемещаться между палубами. Часы, на циферблате которых стрелка отсчитывала время в обратном направлении, все еще оставались в поле его зрения. Деймон догадался, что это был хитрый трюк, чтобы обманным путем не дать ему уснуть. Он заставил себя научиться почти четко писать на листке бумаги слово «сон». Перед любым из дежурных палачей стояла задача — не позволять ему спать. Яркий неоновый свет непрерывно слепил глаза. Деймон не помнил, когда в последний раз видел дневной.
Они постоянно втыкали в него иглы, чтобы или влить, или взять кровь. Вены его ссохлись, и большинство сестер не могли найти подходящей цели для иглы. Его руки и ноги стали черными от бесплодных попыток мучителей нащупать вену, и Деймон в глубине души на чем свет стоит клял доктора Зинфанделя, который при каждом появлении приказывал либо влить ему кровь, либо выкачать из него драгоценную жидкость для анализа.
Каждый из находящихся на дежурстве имел право пить его кровь и вонзать иглы в вены. Деймон ощущал безмерную благодарность к тем, кто мог с первой попытки нащупать его глубоко спрятавшиеся, опавшие сосуды. К сожалению, он не помнил лиц этих людей и не знал их имен.
Его персона, так ему казалось, интересовала целый взвод разномастных лекарей, каждый из которых согласно тайной схеме медицинской службы имел отношение к той или иной врачебной специальности. Его осаждали эксперты по легким, знатоки почек, специалисты по горлу и трахее. Досаждали ему и мастера борьбы с пролежнями. Тело Деймона прогнило до самых костей, и раны снова и снова приходилось чистить и перевязывать. Мочился Деймон через катетер, а кишечник очищал в борьбе с судном — иногда безуспешной. Ему часто снился сон, что он, испытывая наслаждение, мочится мощной струей или сидит на нормальном унитазе. Деймон все время оставался обнаженным, и с ним обращались, как с куском говядины в лавке мясника. Он пребывал в постоянном унижении.
Медсестры поочередно мяли его грудь, чтобы он мог откашлять скопившуюся в легких мокроту. Черный человек держался от него в стороне, но Деймон видел, что он мелькает в коридоре. Ждет своего часа. Деймон еще раз предупредил Шейлу об опасности, которую представляет для него этот тип, и умолял ее обратиться, пока не поздно, в полицию.
Услышав в один прекрасный день (а может, это была ночь) рев сирены, Деймон почувствовал восторг. Он понял, что его послание дошло до адресата. Но радовался он напрасно. Врачи и сестры вдруг разбежались, оставив его наедине с чернокожим. Негр вошел в палату, склонился над Деймоном и произнес:
— Они полагают, что я остался здесь для того, чтобы легонько помять вашу грудь. Но они ошибаются. И если вы думаете, что вам удастся спастись, мистер, то вы тоже ошибаетесь.
И тогда до Деймона дошло, что темнокожий тип — не кто иной, как агент Заловски, внедренный в больницу, чтобы завершить начатое его шефом дело.
Негр уселся на грудь страдальца и стал устанавливать сплетенную из проволоки коробку с динамитом у самого рта Деймона.
— Как только они откроют дверь, раздастся взрыв, — пояснил темнокожий. — И вы вознесетесь на небеса.
Деймон сохранял ледяное спокойствие. Мгновенная смерть его вполне устраивала.
Закончив свои труды, негр соскочил с груди Деймона и исчез. Больной остался лежать в полном одиночестве. Свет — впервые за все время — почти потух, а звук сирены, вначале приблизившись, начал вдруг замирать и вскоре стих окончательно.
«Я брошен. Я оставлен всеми», — думал Деймон. Шейла его предала, не поверив его словам. И вот он лежит во тьме и ждет чего-то, жалея, что адская машинка сразу не взорвалась.
Через палату туда-сюда сновали врачи и сестры, и прикованный к кровати Деймон изо всех сил просил у них воды. Он стонал, посылал сигнал взглядом, шевелил пальцами. Мучители проходили мимо него. Он воспринимал себя нищим у дверей храма, а медиков — прихожанами, которые спешат на церемонию бракосочетания или крестин.