— На ней мы вместе на пляже. Я тогда попросила ее увеличить и вставить в серебряную рамку. Помнишь?
— Помню.
— Ты тогда был такой молодой и красивый. Она рождает так много ассоциаций. Мне очень хочется ее иметь. Думаешь, снимок еще можно отыскать?
— Я оставлю ее тебе по завещанию.
Элейн зарыдала, и Деймон открыл глаза, чтобы увидеть, притворяется она или вправду плачет. Слезы ручьем текли по ее бледным щекам. Она не притворялась.
— Я вовсе не это имела в виду, — произнесла она укоризненно между всхлипами.
— Ты получишь ее, дорогая, — сказал Деймон, нежно поглаживая бывшую супругу по руке.
— Прошу тебя, Роджер, выздоравливай, — пролепетала Элейн дрожащим голосом. — Даже если ты никогда больше не пожелаешь со мной увидеться. Я просто хочу знать, что ты где-то неподалеку и счастлив.
— Постараюсь, — тихо ответил Деймон.
Он снова откинулся на подушку и смежил веки. Когда он через несколько мгновений открыл глаза, Элейн рядом с ним уже не было.
На следующий день в палате появилась медсестра и объявила, что в приемной ждет некая миссис Долгер. Деймон попросил сестру проводить даму к нему, но не уходить из палаты, пока тут будет находиться посетительница.
Когда его взору предстала сочинительница, благодаря которой он сможет скрасить старость (если таковая у него будет), Деймон с трудом скрыл изумление. Маленькая унылая домашняя хозяйка из предместья исчезла, и вместо нее появилась холеная, прекрасно одетая леди с тщательно причесанными и искусно подкрашенными волосами. На миссис Долгер был очень элегантный костюм из зеленого твида, как будто только что доставленный из Парижа, в руках дама держала зеленую, гармонирующую с нарядом сумочку из крокодиловой кожи. Со времени их последней встречи Женевьева похудела по меньшей мере фунтов на двадцать. Интересно, через какие муки пришлось пройти ее мужу и детям, подумал Деймон.
Однако тон голоса Женевьевы не изменился, оставшись таким же скромным, просящим и исполненным благодарности.
— О, Роджер! — воскликнула она. — Я звонила сюда каждый день, а мне неизменно повторяли, что вы находитесь в критическом состоянии.
— Теперь это не так. Вы, Женевьева, выглядите просто великолепно.
— Я взяла себя в руки, — решительно сказала она. — Держала диету, стала посещать гимнастический зал и начала читать журнал «Вог». Я не позволяю себе ложиться в постель до той поры, пока не напишу за день по меньшей мере десять страниц. Мне не терпится сказать, насколько я благодарна вам и Оливеру. Он так активно выступил в поддержку «Каденции». Однако, — добавила она поспешно, — второго человека, подобного вам, быть не может.
— Я обязательно прочитаю верстку, когда вы ее получите, — пообещал Деймон, надеясь в душе, что верстка запоздает и издатели воспротивятся изменениям, так как уже будут отставать от графика.
— Прежде всего, — сказала она, — вам следует поправиться. Это самое главное. А я принесла вам маленький подарок.
Несмотря на потрясающий твидовый костюм, сумочку из крокодила и потерю двадцати фунтов, голос миссис Долгер по-прежнему звучал застенчиво. Она водрузила на столик и открыла квадратную коробочку для пирожных.
— Я знаю, насколько отвратительна больничная еда, — сказала писательница, — поэтому испекла для вас пирог. Яблочный. Вы любите яблочные пироги? — поинтересовалась она тревожно.
— Я ужасно люблю яблоки, — заметил Деймон, не став упоминать о том, что последние два месяца вообще не мог принимать твердой пищи.
— Как вы полагаете, не могли бы мы раздобыть вилку, тарелку и нож? — спросила миссис Долгер у сестры. — Мне хочется, чтобы он на моих глазах съел кусочек.
Сестра, вздохнув, вопросительно посмотрела на Деймона. Тот утвердительно кивнул.
«Я затолкну проклятый пирог в желудок, — подумал он, — даже если это убьет меня».
— Мы покупаем новый дом в Амагансетте, — объявила миссис Долгер. — Старый дом выходит прямо на улицу, и там ужасно шумно. У меня там нет места для работы, которое я могла бы назвать своим. Кроме того, я знаю, что пишу лучше, когда передо мной простирается безграничный океан. Когда мы устроимся, вы должны к нам приехать. Пусть это будет долгий, приятный визит. С супругой, естественно.
— Но Амагансетт, по-моему, очень далеко. Для вашего мужа, я хочу сказать. Ведь его офис находится в Нью-Йорке.
— В конце месяца он оставляет свой пост, и ему не придется ежедневно пользоваться железной дорогой. Муж говорит, какой смысл иметь богатую жену, если не знаешь, как потратить ее деньги. — Она весело, по-девичьи хихикнула. — Кто мог подумать, что я когда-нибудь буду содержать этого человека.