Но он не опоздал и, войдя в закусочную, сразу увидел плотного мужчину в сером пальто, который сидел за столом один и, потягивая кофе, читал «Уолл-стрит джорнэл».
— Мистер Шултер? — спросил Деймон, останавливаясь у стола.
Шултер поднял голову. Детектив оказался обладателем монументального квадратного подбородка, поросшего синевато-черной щетиной, о которую, видимо, ломались бритвы. У него были крошечные, глубоко посаженные глаза, в которых то и дело возникало выражение недоверия и легкого презрения ко всей человеческой расе. Когда сыщик взглянул на Деймона, тому показалось, что два корабельных орудия обратили стволы на него, чтобы дать залп. «Этому человеку вечно приходится иметь дело с двуличием, и в ответ он привык открывать огонь», — подумал Деймон.
— Присаживайтесь. — Сыщик аккуратно свернул газету и положил рядом с собой. Он не спросил, что хочет выпить или съесть Деймон. Обмен подобными любезностями Шултер, видимо, считал пустой тратой времени. — Миссис Спарман сообщила, что вам угрожали по телефону, — сказал он. В голосе полицейского звучала такая скука, словно Деймону давным-давно следовало бы знать, что угрожают не только ему, драгоценному, но и всем остальным обитающим на земле людям и что это заурядное явление, на которое, как и на погоду, повлиять крайне сложно. — Она передала мне суть того, что сказала вам по телефону эта личность. Зацепиться почти не за что, если, конечно, у вас нет соображений о том, кто мог звонить в такое время.
— Итак, — начал Деймон, — я литературный агент и…
Мистер Шултер кивнул, а стволы в орудийной башне нацелились прямо на Деймона.
— Миссис Спарман все объяснила насчет вашей работы.
— Мне удалось прокрутить одно весьма прибыльное дело с книгой прежде неизвестного автора. В издательских кругах это наделало много шума, пришлось дать несколько интервью, мои фотографии появились в газетах.
— Эти проклятые газеты, — понимающе кивая, заметил Шултер. — Все беды идут от них. Я проиграл несколько железных дел из-за того, что они стали распускать языки до того, как я собрал все доказательства для суда. Итак… эта неустановленная личность считает, что располагает какими-то фактами и что вы готовы платить, лишь бы он не разевал пасть. Вы согласны с такой оценкой ситуации, мистер Деймон?
— Да.
— Имеется ли у вас еще какая-нибудь идея? Почему эта личность назвала вас «скверным мальчишкой»?
Шултер холодно смотрел на Деймона, и тому было ясно, что сыщик стремится уловить знак — подергивание щеки или движение губ например, который дал бы ему понять, хочет ли Деймон соврать или намерен говорить правду.
— Ни малейшего понятия.
В ледяных глазах сыщика невозможно было прочитать, верит ли тот своему собеседнику или нет.
— Не называла ли эта личность… этот мистер Заловски конкретной суммы?
— Нет.
— Но он сказал, что вам придется заплатить за то, что вы оказались «скверным мальчишкой».
— Да.
— «Заплатить» — не всегда означает деньги. Иногда имеют в виду месть.
— Я думал об этом.
— Имеете ли на этот счет предположения?
— Не до конца.
— Как прикажете понимать ваши слова?
Шултер спрашивал настолько жестко и напористо, что Деймону стало казаться, что, закончив допрос, детектив нацепит на него наручники и отведет в полицейский участок.
— Это надо понимать так, — продолжил Деймон, — что большинство людей не может определенно назвать тех, кто полагает, будто их каким-то образом обидели или причинили вред.
— Все-таки попытайтесь. Не на примере большинства, а исходя из опыта своей жизни.
— Не совсем своей, — сказал Деймон. — Моя жена вспомнила об одном событии утром и рассказала о нем по телефону как раз перед вашим звонком.