Она помогла ему натянуть пальто и ласково потрепала по плечу. Когда они вышли на улицу, ее рука по-хозяйски ухватила его локоть.
Погода к вечеру испортилась, и с неба сыпался мелкий, больше похожий на туман дождь. Деймон подумал, что только закоренелый садист способен заставить шагать целую милю под дождем подобную красотку с непокрытой головой, украшенной великолепной гривой волос, и в тонких чулках на изумительных ножках, обутых в модные мокасины. Задержавшись на мгновение на пороге отеля, он сказал:
— Похоже, погода сегодня не очень располагает к прогулкам.
— Я ничего не имею против, — заявила она. — Пусть дует северный ветер, пусть небеса упадут на землю!
— У вас есть шарф или что-то в этом роде?
Девушка отрицательно покачала головой и сказала:
— Когда я утром шла на работу, сияло солнце.
— Возьмем такси, — предложил Деймон. — Если, конечно, поймаем.
В этот момент к дверям отеля подкатило такси и из него вышла парочка. Мелани бросила Деймона, бегом пересекла тротуар и вцепилась в дверцу машины, не позволяя покидавшему такси мужчине захлопнуть ее. Женщине, которая, увидев машину еще на углу Сорок четвертой улицы, бежала за ней с криком: «Такси! Такси!», Мелани бросила с победной ухмылкой:
— А дерьма не хочешь?
Затем Мелани нетерпеливо замахала рукой, призывая Деймона пошевеливаться. Он неуверенно пересек тротуар и, садясь в машину, сказал, опуская глаза, чтобы не глядеть на запыхавшуюся женщину:
— Прошу прощения, мэм.
— Ну и молодежь пошла, — выдавила женщина, хватая воздух широко открытым ртом. — Варвары. А как выражаются!
Мелани забралась в такси, дала водителю свой адрес. Тесно прижавшись к Деймону и возложив ладошку на его бедро, она прошептала:
— Это — знамение свыше.
— Какое знамение?
— Поймать такси дождливым вечером в Нью-Йорке, когда за ним охотятся по меньшей мере миллион человек.
— Хорошее знамение или плохое?
— Хорошее, глупенький.
— Но не очень хорошее для той несчастной женщины.
— Старая жирная кадушка, — ледяным тоном произнесла она, игнорируя тот факт, что сидящий рядом с ней человек был по меньшей мере лет на двадцать старше «старой кадушки». — Куда бы она ни направлялась, ее все равно никто не ждет. Вы суеверны? Как вы относитесь к знамениям и всему такому прочему?
— Очень суеверен. Я всегда начинаю обуваться с левой ноги и поднимаюсь по утрам с левой стороны кровати. — Он рассмеялся и добавил: — Что объяснимо в моем возрасте.
— Но вы не так уж и стары.
— Моя дорогая юная леди, — возразил Деймон, — вы бы никогда так не сказали, если бы, поднимаясь с постели, вдруг услышали, как скрипят ваши кости.
— Знаете, мистер Деймон, — шепнула она, поглаживая его бедро, — вы, сколько бы вам лет ни было, остаетесь одним из самых привлекательных мужчин Нью-Йорка.
— Боже мой!
— Не желаете ли услышать, какого мнения о вас некоторые известные вам дамы?
— Совершенно не желаю. — То напряжение, которое он впервые испытал при виде Мелани еще в офисе, начинало приближаться к критической точке.
— А я вам все равно расскажу. — Она рассмеялась, и в этом смехе можно было уловить не только шаловливость, но и нотки порочности. — Речь идет о весьма зрелых дамах из драматической школы. Их три, и все неплохо сохранились. Мы пили кофе во время перерыва. Речь зашла о сексе. Треп в женской раздевалке спортивного зала, можно сказать. — Она снова рассмеялась несколько резковатым смехом.
— Я бы предпочел, чтобы вы не продолжали, Мелани, — заметил Деймон с достоинством.
— Не разыгрывайте из себя скромника. — Она сняла ладонь с его бедра и грубовато ткнула в ногу пальцем. — После того, что я услышала о вас, это представление со мной не пройдет. Получилось так, что у каждой из трех дам был роман с вами.
— Вы, моя дорогая девочка, становитесь совершенно невозможной, — произнес он. — Я не хочу слышать, что они обо мне говорили, и не желаю знать, кто эти женщины.
Он сказал неправду. Деймон понимал, что Мелани намерена поведать нечто лестное для него. Ее рассказ, видимо, мог напомнить ему о некоторых приятных моментах прошлого.
— Эти дамы, — не унималась Мелани, — оценивали своих бывших любовников — кто из них был лучшим. Если бы я назвала вам имена этих женщин, вы бы поняли, что у них было право на сравнения. Первое место они единогласно отдали одному человеку. Лучшим трахальщиком Нью-Йорка с подавляющим преимуществом были признаны вы. — Она снова рассмеялась. — Наихудшими в этом деле, естественно, оказались их мужья.