В следующий раз он встретил ее, уходя с работы, в вестибюле здания, где размещалось его агентство. Это произошло через неделю после той памятной встречи. Ее голову прикрывал шарф, а лицо искажали тревога и волнение. Деймон подумал, что если бы Оливер увидел ее сейчас, то не стал бы восторженно восклицать: «Боже! Ты заметил эту девушку?!»
— Мне необходимо поговорить с вами, мистер Деймон, — начала она без всяких предисловий. — Наедине. Вам грозят большие неприятности. Вы позволите мне пройти с вами?
— Естественно. — Деймон взял ее под руку, и они вышли на улицу.
Совершенно машинально он зашагал в сторону Пятой авеню. Был прекрасный весенний вечер. На западе еще не погасло розовое сияние. Люди, освободившись от дневных забот, тайно радовались обретенной свободе и тем удовольствиям, которые ждали их вечером.
Некоторое время они шли молча. Девушка думала о чем-то своем, покусывая губы.
— Итак, почему мне грозят серьезные неприятности? — спокойно спросил Деймон.
— Я сделала нечто ужасное. Непростительное. Надеюсь, однако, что вы меня поймете. — Она говорила, как напуганное дитя.
— И что же ужасное вы совершили?
— Я говорила вам о моем любовнике… о том, которому за пятьдесят… Брокер… На Уолл-стрит.
— Ну и что?
— Его фамилия Эйзнер.
— Я не знаком с этим человеком, — резко бросил Деймон. — Какое он может иметь ко мне отношение?
— Он сказал, что собирается вас убить, — ответила Мелани. — Вот какое он имеет к вам отношение!
Деймон остановился и посмотрел на девушку:
— Это, конечно, шутка, не так ли?
— Какие могут быть шутки?
— Но с какой стати человек, которого я никогда не видел, вдруг решил меня убить? — не веря своим ушам, спросил Деймон.
— Он жутко ревнив. До безумия. Может, это из-за платиновой пластинки, которую ему поставили после Кореи…
— Но я же никогда… Хочу сказать, что с вами у меня… — заикаясь, пролепетал Деймон.
— Я сказала ему, что между нами все было. Сказала, что вы потеряли голову, так же как и я.
— Но почему, ради всего святого, вы это сделали? — Произнеся вопрос тоном холодной ярости, Деймон с удовлетворением заметил, что его тон и вид заставили девушку испуганно от него отпрянуть. Но он грубо рванул ее к себе.
— Он дал мне пощечину на вечеринке. — Она уже рыдала. — Ему показалось, что я с кем-то флиртую. Там было человек двадцать. — Тон ее вдруг стал жестким и вызывающим. — Я никому не позволю лупить меня по щекам и оставаться безнаказанным. Ни единому человеку! Я хотела причинить ему боль и смогла сделать это. Ваше имя первым пришло мне на ум. Он знает, кто вы, и ему известно, что вы значительно старше его. Это добавило соли на рану.
— Отлично сработано, — язвительно произнес Деймон. — Теперь вам ничего не остается, кроме как вернуться к этому идиоту и все объяснить. Сказать, что вы наврали, что между нами ничего не было и никогда не будет. В последнем я абсолютно уверен. Пусть он отложит свой проклятый пистолет, перестанет валять дурака и шагает к себе на Уолл-стрит.
— Это не поможет, — шмыгая носом, ответила она, став еще больше похожей на маленькую растерянную девочку. — Вчера вечером я призналась ему, что соврала. Он не поверил. Молча сидел в гостиной и смазывал автоматический пистолет, который приволок из Кореи.
Деймон глубоко вздохнул и мрачно заметил:
— Ну хорошо, если он на этом так зациклился, можете вечером сказать ему, что завтра ровно в полдень я буду расхаживать безоружным в квартале к северу от этого места, у входа в универмаг «Сакс». Пусть солдаты открывают огонь. А сейчас, — продолжил он с холодной яростью, — оставьте меня в покое и впредь не смейте ко мне приближаться!
Он отпустил ее руку и зашагал по улице к своему дому.
На следующий день, точно в двенадцать часов, он появился на углу Пятой авеню и Сорок девятой улицы. Денек был солнечным и теплым, и девушки из ближайших контор, воспользовавшись перерывом на ленч, высыпали на улицу. Дамы сновали туда-сюда через сверкающие двери бутиков. Как бы желая подтвердить приход весны, многие облачились в яркие наряды. День и час совсем не годились как для того, чтобы поджидать жертву с пистолетом в руке, так и для того, чтобы готовиться к расстрелу.
Деймон расправил плечи и подчеркнуто медленно прошел вдоль квартала. Это заняло у него четыре минуты. Никто к нему не обратился. Выстрелов не последовало. Мелодрама, презрительно подумал он. Спектакль. Надуманная любовная игра. Честолюбивая молодая девица — не совсем в себе — прикидывается современной и взрослой. А несчастный сукин сын с платиновой заплаткой в башке чистит пистолет, чтобы произвести на нее впечатление.