— Я давно не видела в нашем доме никаких фотоальбомов.
— В то время, когда твой муж не изучает фотографии, — продолжал Оливер, — он кладет альбом в нижний ящик стола — тот единственный, что запирается на ключ, берет письмо, заявление или любой другой листок бумаги и долго смотрит на него пустым взглядом. Обычно раза два-три в неделю мы вместе ходили на ленч. Начиная с прошлого понедельника он просто встает из-за письменного стола и уходит. Все. То же самое и с выпивкой после работы. Мы считаем, что нам повезло, если Роджер, уходя из конторы, желает нам доброго вечера. А днем, если его о чем-нибудь спросить, он очень долго не отвечает. Иногда создается впечатление, что твой супруг оглох, и вопрос приходится повторять. Тогда он вздрагивает и смотрит на тебя так, словно очнулся от страшного сна.
Шейла понимающе кивнула и сказала:
— То же самое происходит и дома, когда он со мной. Ты не знаешь, в чем тут дело?
— Нет.
— Роджер ничего не рассказывал тебе о телефонном звонке?
— Нет.
— Имя Заловски тебе что-нибудь говорит?
— Никогда не слышал о таком.
— Что же, для того чтобы ты действительно смог помочь, настало время все рассказать, — приступила к делу Шейла. — Все началось десять дней или, вернее, десять ночей назад, когда меня не было дома. Примерно в четыре утра, когда Роджер спал, зазвонил телефон. Некто, назвавшийся Заловски из Чикаго, угрожал ему и назвал скверным мальчишкой. Он так и сказал: «Ты — скверный мальчишка, и тебе за это придется платить». Сказал, что ждет его на углу нашей улицы, и добавил, что это дело жизни и смерти.
— Господи… — произнес Оливер. Его бледное и без того невеселое лицо помрачнело еще больше. — И Роджер пошел?
— Нет. Он повесил трубку. Я говорила тебе, когда мы встречались прошлый раз, как неестественно он стал себя вести, а ты сказал мне о револьвере.
— По крайней мере револьвером он пока не обзавелся. Незаполненная форма на разрешение все еще валяется на его столе. А этот человек… Заловски. Он звонил еще раз?
— Однажды, — ответила Шейла, — четыре дня назад. Оставил сообщение на автоответчике.
— А я и не знал, что у вас есть автоответчик, — удивился Оливер.
— Теперь есть, — сообщила она и пересказала Оливеру сообщение Заловски.
Они молчали, пока официантка ставила перед ними заказанные блюда. Как только девушка отошла от стола, Оливер сказал:
— Уверен, что и я повел бы себя так же странно после подобных ночных угроз. Есть у тебя какой-нибудь ключик к загадке? Кто бы это мог быть? И почему звонил?
— Ни малейшего представления, — ответила Шейла. — А если Роджер о чем-то и подозревает, то мне не говорит. Именно поэтому я хотела с тобой потолковать. Здесь обязательно должна быть какая-то тайна. — Она взяла булочку и уставилась на нее с несчастным видом. — Его так все любят. Куда бы он ни приходил, все страшно радуются его появлению. Возможно, здесь замешана женщина, о которой я ничего не слышала. Это вполне возможно, хотя он довольно стар. Роджер очень сексуален, хотя никогда не показывает, что знает это. Сексуальная тяга к нему может быть одним из источников неприятностей. Меня потянуло к нему с первого взгляда, несмотря на то что он, весь в гипсе, валялся на больничной койке. Где бы мой супруг ни появлялся, вокруг него по-прежнему собираются дамы. Осознает Роджер свою высокую потенцию или нет, я не знаю. Но время от времени он не гнушался этим воспользоваться. Мне всегда было это известно, да и ты наверняка тоже…
Оливер попытался улыбнуться, но вместо улыбки состроил лишь кривую ухмылку.
— Что же, — сказал он, — насколько я понял, Роджер отверг предложений гораздо больше, чем принял.
— Довольно сомнительная похвала, — заметила Шейла. — Однако так или иначе, но я с этим смирилась. И по крайней мере за несколько последних лет ничего подобного не случалось. Я пыталась внушить ему, что телефонный звонок ничего не значит, что какой-то ненормальный наткнулся на его номер в телефонной книге и звонок этот всего-навсего шутка больного. Но я не смогла заставить его в это поверить. Где-то в прошлом что-то произошло, есть человек, который хочет причинить ему страдания. Роджер об этом знает и поэтому ведет себя столь странно… Я думала, ты знаешь то, что мне не известно… Врагов, с которыми я не знакома и о которых даже не слышала, — закончила она и без всякого аппетита принялась за еду.
Оливер смущенно поежился.
— Значит, так, — начал он, — Роджер ушел из офиса чуть ли не утром и вернулся после ленча поздно, с повязкой на лбу. На нем лица не было, а когда я спросил, что случилось, он меня оборвал, и я подозреваю, что кто-то ударил его по голове…