«Неужели я свихнулась? Такого просто не бывает».
Однако когда Оксана дорисовала, они ушли в комнату, чтобы продолжить работать. Оказывается, на днях выставка, а у соседки ничего нет.
— Сессия меня просто вымотала.
Вероника расстроилась. Казалось, в кои-то веки ее идею оценили, а ни фига — просто заткнули вакуум.
Дальше началось форменное безумие. Всего за пару часов весь Сквот узнал о новом проекте, у них побывало с десяток человек. Смотрели, болтали, подтрунивали, конечно, но не так чтобы очень обидно, вызвалась помочь только парочка с разноцветными волосами. Оксана громко закричала:
— Ура!
Выдала каждому по четыре сцены и убежала на лестницу рисовать обратную спираль. А Вероника осталась наедине с племенем младым и незнакомым. Нет, ребята милые, заядлые анимешники, но лапочки. Подсказывали ей некоторые технические моменты, иногда сами подрисовывали. Работа кипела, надо было успеть к выставке — уж очень хотелось утереть нос надменному пивовару.
— Ты так зависима от чужого мнения? — спросила розоволосая, когда Вероника поделилась сокровенным.
Она во все глаза уставилась на нее.
— А ты нет?
Анимешница пожала плечами.
— Не могу сказать, что мне совсем наплевать, как люди видят мои картины, но…
— Есть люди, мнение которых важно, но вряд ли я бы стал напрягаться, чтобы утереть кому-то нос, — закончил зеленоволосый.
Они частенько так делали, заканчивали фразы друг за друга. Что только усиливало ощущение сюра.
— А что вас волнует? Искусство?
Молодые люди переглянулись, потом хором выдали:
— Фан!
Вероника улыбнулась, это она понимала.
Глава 36
Они едва успели — работали двое суток практически без сна. Рисунки развешивали за час до открытия выставки. Яркая парочка ушла заниматься инсталляцией своего проекта, пришлось им с Оксаной суетиться вдвоем.
Теперь каждого интересовали только его работы. Даже у спокойной доброжелательной соседки сорвало крышу. Она стала резкой, разговаривала в приказном тоне, не раз хотелось послать куда подальше, останавливала элементарная благодарность.
— Вроде норм.
«Уф».
— Посмотри со своего роста.
Вероника была выше художницы почти на голову, так что просьба была разумной. Пришлось идти вдоль белых листов, читая надписи.
— Вполне читабельно.
— Вполне или читабельно?!
— Текст легко читается, мордашки симпатичные. Что еще?
— Ничего, спасибо.
Но не успела Вероника выдохнуть, как Оксану осенила новая идея. Она лихорадочно схватила два чистых листа бумаги, один протянула:
— Рисуй меня. На весь лист, оставь только место для рамки.
— Тебя?!
Вероника пришла в ужас. Одно дело рисовать Эллу — короткая стрижка, треугольное лицо со скулами и огромные глазищи. Другое дело — соседка с мелкими правильными чертами, зацепиться не за что.
— Как получится, так получится.
Вероника подчинилась, пообещав себе, что в последний раз. И снова обманула. Скетч на художницу получился так себе. Тяжело вздохнув, Оксана взялась перерисовывать, а Нику отправила искать линейку, потому что сама нарисовать рамки не успевает, а у новой ученицы рука недостаточно твердая для прямых ровных линий. Найти не удалось, тогда Вероника достала из сумочки айфон и вернулась в выставочный зал.
— Сойдет.
Пришлось рисовать рамку вокруг своего портрета, который совсем не понравился, — сплошные скулы и губы. Неужели больше ничего не бросается в глаза? Потом пришлось делать рамку вокруг портрета Оксаны, и обида мигом прошла. Себя она стилизовала под эдакую мышку-норушку, даже уши как у Микки Мауса нарисовала.
«Вот это смелость!»
В это время художница делала надпись «Две тянки представляют». Оксана быстро нарисовала контуры букв и попросила Веронику закрашивать с другого конца. Они докрашивали последние буквы, когда в зал зашли посетители и журналисты.
— Ну почему всегда так?! — чуть не плача, спросила Оксана.
Веронике очень хотелось напомнить, что еще вчера она хотела пропустить выставку, потому что в институте потребовали предоставить работы до конца апреля, но промолчала. Она не из тех, кто любит сыпать соль на раны. Вместо этого сказала.
— Пока они еще дойдут до нас. Мы успеем.
Художница нервно хихикнула и согласилась. Действительно, они, вернее, Вероника, как самая высокая, стоя на стремянке, разместила последние листы над комиксом, то есть мангой.