В ожидании газет Вероника проверила Инстаграм. Оксана работала, отвечала на сообщения, не заглядывая в переписку с друзьями. Сообщения о двух девушек из рекламных агентств прочитаны, но остались без ответа — по таким вопросам решение принимать не ей.
Вероника перешла по предложенным ссылкам, но не могла ни на чем сосредоточиться — читая одну строчку, сразу же забывала предыдущую.
«Ну и ладно».
Она отключила звук на телефоне и положила его в сумочку. Время текло невыносимо медленно, заниматься ничем другим не хотелось. Так и стояла, глядя пустым взглядом на стойку. Наконец явилась библиотекарша со стопкой старой пожелтевшей бумаги.
— Спасибо.
Прижимая к груди старые газеты, она прошла в читательский зал. В первые минуты ее подавило величие огромного помещения, она почувствовала себя такой маленькой. На том воображаемом плане зала она была бы точкой.
«Нет, случайной тенью, типографской огрехой».
Так думала она, листая газету, пока не наткнулась на статью об автокатастрофе. Окружающий мир перестал существовать.
Вероника так и сидела, выискивая статьи в газетах «Правда», «Труд», «Известия», «Московский комсомолец» и остальных. Логотипы с красными звездами и профилем Ленина перемешались в голове, стоило закрыть глаза, как появлялись строчки, набранные непривычным шрифтом. Время остановилось.
— Чего закопалось?
Вероника подняла голову от газет и увидела Эллу в ярко-фиолетовом свитере, ее волосы заметно отрасли и порыжели.
— Откуда ты здесь взялась?
Подруга плюхнулась на стул напротив и бесцеремонно взяла страничку, где располагался длинный список пассажиров.
— Я звонила тебе раз десять.
— Я отключила телефон.
— Ага, — сказала Элла, пробегая взглядом по фамилиям. — О! Нашла! Татьяна Осинина. Это ведь она, да?
— Она.
— Ну и чего ты здесь сидишь?
Вероника вздохнула.
— Я читала все об этом рейсе. Пятьдесят человек погибло. Двое артистов, один писатель и сын главы какого-то района…
— Райкома, — поправила подруга, заглянув в газету.
— Точно. Он летел с беременной женой. Представляешь?
— Печально, — ответила Элла, беззаботно раскачиваясь на стуле.
— Единственный сын. Его смерть наверняка расследовали.
— Да уж наверняка.
Они помолчали, глядя на кипу старой бумаги на столе.
— И чего пишут?
— Ошибка пилота.
— Кто бы сомневался! — фыркнула Элла, откладывая газетный лист. — Всегда виноват пилот.
— Была еще версия о технической неисправности, но ее отвергли.
— Так, стоп, — Элла решительно отодвинула кипу старой пожелтевшей бумаги. — Раз ты начала разговаривать как газета, пора уходить.
— Я искала везде, — сказала Ника, глядя в ту же точку на столе. — Никто не говорил о теракте.
— Или диверсии, — фыркнула подруга. — Ты еще о бандитских разборках вспомни.
Она заглянула на верхнюю часть страницы, где был напечатан год публикации, и продолжила:
— Хотя нет. Криминал тогда еще ларьки тряс да подпольные цеха. Самолет — не их уровень.
— Значит, это и правда был несчастный случай?
Элла снова взяла газету, несколько секунд сканировала список, прочла по диагонали статью и вынесла окончательный вердикт:
— Похоже на то. Среди пассажиров партийцы среднего звена и местная интеллигенция. Из-за них никто не стал бы самолет ронять, но и забить на их гибель не так просто.
Вероника почувствовала, как к глазам подступают слезы.
— Ну, чего ты? Эй?
— Ты не представляешь, — проговорила она, часто моргая глазами, надеясь прогнать слезы. — Сколько себя помню, я всегда сомневалась. Думала, не благодаря ли папочке исчезла мама.
— Ну-ну, — хмыкнула Элла, — устроила тут альтернативную концовку «Гамлета». Принц выяснил, что призрак отца ему приглючился.
— Как ты себе это представляешь?
— Элементарно! Появляется моя ГалинПавловна и тихо так, без тени эмоций объясняет, что никакого призрака нет. Ваш диагноз — шизофрения.
Вероника хихикнула, представив грузную женщину с усталыми глазами в королевском замке, потом каменный коридор вдруг покрылся унылой голубой краской и захотелось продолжить сюжет:
— И зовут вас не Гамлет, а Георгий. Вы малость перестарались, готовясь к экзаменам в ЛитИнститут.
Элла показала большой палец. Сбоку раздалось нетерпеливое покашливание, рядом стояла библиотекарша, больше никого в зале не было. Вероника мысленно ахнула, осознав, что весь день провела в читальном зале. Взгляд женщины скользнул по газетному листку — Элла как раз держала палец возле фамилии Осинина, — потом посмотрела на заголовок, затем снова посмотрела на Веронику. Взгляд изменился, теперь она смотрела едва ли не с сочувствием.