********* На этот раз к нам пришло более тысячи аборигенов: украшенные перьями в волосах, разным подобием бус, нанеся разноцветные рисунки на бархатную шерсть. Они пели какую‑то спокойную оптимистическую песню, производя всё тот же скрежет своими "музыкальными инструментами". Шли вперемешку: женщины, дети, мужчины, взявшись за руки. Это было похоже на праздничное шествие: медленным потоком они стекались к кораблю, безоружные, расслабленные, мерно взмахивая кончиками хвостов - казалось, они были рады. Несли множество листов с подношениями, но в этот раз их было гораздо больше, как и видов растений, фруктов, ягод, орехов и мяса на них. Во главе процессии шёл Туклум: краски вырисовывали на его белоснежной шерсти плавные малиновые линии, расходящиеся в стороны от центра живота, местами закручиваясь, образуя петли. На затылке вздрагивали от ветра три пера, ярко пурпурного цвета. Под глазами проходила линия малиновой краски, контрастируя с синей радужкой и белоснежными ресницами. Он смотрел на нас, чуть приподняв уголки губ, и напевая в унисон со всеми. На руках он нёс ребёнка, у которого шерсть была наполовину такой же белой, а на половину песочной с тонкими короткими линиями серо‑голубого цвета. " – Это его сын. – заключила я. – И Ватамы - у них очень похожий раскрас." Мой языковой учитель тоже нарядилась - по её шёрстке растекались похожие малиновые узоры - в прочем, у всех троих они были практически одинаковыми. Думаю, это семейный "символ". В волосах у неё было три таких же больших пера, как и у мужа, но ярко синего цвета (у других перьев практически не было, а если и были, то по одному - это показатель статуса? Возможно). Позади них шли семьи, чьи члены несли подношения. Дрон засёк их активное передвижение и ежедневное увеличение численности, поэтому я и была осторожна. Но чем конкретно они занимались, поняла сейчас, видя все эти "подарки" (большая часть из которых ядовиты, кстати). Мы все вышли их встретить: кто способен стрелять, стоял за мной, остальные ближе к шаттлу и тоже имели пистолеты. На всякий случай я показала как им пользоваться. Чонсоль велела нам незаметно расправить плечи и выпрямиться, подняв головы: " – Мы должны соответствовать уровню процессии, хотя бы осанкой." – прошептала она. Когда между мной и вождём оставалось менее 20 метров, он остановился и поставил малыша на землю. Тот посмотрел на отца, который опустился на колени, кивнул и последовал его примеру. Как и все остальные. Пение прекратилось; все склонили головы и лишь несущие "подносы" остались стоять, слегка наклонившись и опустив взгляд к нашим ногам. – Мы приветствуем Вас, мудрые властители небес. Для нас радость, что вы выбрали нас в качестве своих служителей. – вождь говорил громко, как голос всего племени. Я посмотрела на всё происходящее и подумала, что нам стоит убраться подальше. Они явно безоговорочно верят в приход своего Бога. А если в итоге воспримут нас как своих сказочных "алчных иномирян", то ничто их не убедит в нашем нежелании вступать в конфликт и закончиться всё реками крови. Представив картину очередной войны, но на этот раз на полное уничтожение, мои губы рефлекторно сжались, а пальцы вздрогнули. Я медленно глубоко вздохнула и спокойно произнесла: – Мы покинем это место через несколько дней. Все кошачьи взгляды устремились на меня, а затем на своего вождя, который с растерянным лицом продолжал удерживать зрительный контакт. Его рот немного раскрылся, он хотел что‑то сказать, но замешкался, подбирая слова. Вновь опустив голову через секунды, он объявил: – Мы готовы следовать за вами. – Нет, мы не нуждаемся в слугах. – ответила я твёрдым тоном. Его пальцы сжались в кулак, а плечи немного напряглись, голова опустилась ниже. – Мы разочаровали Вас своими подношениями? Простите, мы пытались собрать как можно больше, но времени… – Нет. – перебила я Ватаму. – Большая часть из того, что вы принесли, ядовиты для нас. Все услышавшие меня метнулись взглядом на принесённые дары и пришли в ужас, распахнули глаза во всю мочь. Вождь резко коснулся лбом земли и выпалил: – Нам очень жаль! Мы не знали! – У нас не было намерения навредить вам! Прошу прощения! – последовала его примеру духовник. – Ватама, мы не Ваш Бог из пророчеств. – продолжила я, стараясь придать словам мягкости. – Мы пришли в этот мир, чтобы выжить и не хотим конфликтов, поэтому покинем ваши земли. Повисло полное молчание, нарушаемое отдалёнными криками местных птиц и лёгкими порывами ветра, треплющими кончики трав и листвы. Они продолжали стоять неподвижно, глядя в землю. – Я провела с вами семь дней. – поднялась жена главы племени и приблизилась ко мне на несколько метров. – Вы правы, в предсказании сказано об одном Боге. Но всё это время вы ничего не требовали, были дружелюбны и почтительны. Знания, что вы имеете, нам и не снились. – указала она на наш корабль. – Пророчества бывают неточны, но смысл в них ясен: одно сулит нам знания и мир, другое гибель и страдания. И если бы вы желали нам зла, мы бы уже были уничтожены, не в силах навредить вашей каменной птице, что и огня не боится. Она вновь опустилась на колени, коснулась лбом земли и продолжила: – Мы готовы следовать за вами. Раз мы всё ещё живы, значит вы не несущие нашему миру гибель. – и уже шёпотом добавила она:– Прошу… С каждым годом болезнь уносит всё больше наших родных. Я не знаю как это остановить… Прошу вас. – её голос немного дрогнул. – Мой сын… У него тоже проявилась эта хворь… Он не доживёт до своих 15 лет… Никто из рождённых с этим недугом не доживал… – её пальцы сжались в кулак, оставляя в грунте борозды. – И вы готовы служить тем, о ком ничего не знаете ? – я подошла чуть ближе и тоже говорила шёпотом. – Лучше так, чем хоронить своих детей… опять… Если вы сможете помочь им, то Вы равны Богу, которого мы ждём. – она взяла себя в руки и её голос перестал дрожать. Она терпеливо ждала, не смея более говорить. Посмотрев на её сына, я произнесла: – Пусть он подойдёт. Кошка подняла на меня мокрые глаза, затем суетливо пошла за ребёнком. Я подумала, что в отчаянии человек будет хвататься за любую возможность… Вероятно, и эти существа в отчаянии… Они подошли держась за руки. Я протянула ему ладонь и немного улыбнувшись спросила его имя. – Цеон. – ответил малыш. – Как?– переспросила я, вскинув брови от удивления. – Цеон, советник. – повторил он. Несколько дней назад я отключила функцию вывода данных о других разумных: текст над головой Ватамы отвлекал от наблюдения за ней и изучения языка. Потому я и не видела ни одного имени сейчас, в том числе и над головой моей бывшей учительницы. – Приятно познакомиться, Цеон. – хмыкнула я такому совпадению и повела его на борт. – Подождите здесь, я попробую узнать, в силах мы помочь или нет. – сказала я его матери, склонившейся в благодарность.