Я так и не покорила эту вершину… Но я изучала. Читала книги по психоанализу, изучала жизнь тех или иных знаковых военных деятелей и, опять же, просматривала видеоматериалы, в том числе исторические, и не только военной тематики. Чтобы понять человека, нужно изучить его жизнь. В одну из таких бессонных, полных поглощения информации и анализа ночей, я изучала видеозаписи с Земли. Они были ещё с тех времён, когда солнечная система только-только была освоена, а у Юпитера началось строительство добывающей станции. Земляне с трепетом хранили свою историю, полагая, что не зная своего прошлого, можно потерять своё будущее. Построили на Марсе огромное хранилище данных, куда архивировали все самые знаковые события для человеческой расы. Одна из таких записей была об окончательной победе над самыми страшными врагами людей - болезнями. На экране мелькали лица пациентов с информацией о их болезни, сроках, которые они бы прожили, не будь совершён прорыв в области нанороботов и ИИ. И среди этих лиц, я увидела её… Маленькая девочка на видео со своего дня рождения в больничной палате, в окружении взрослых, шариков и… трубок. Её локтевые сгибы были полны следов от капельниц, из ноздрей торчали трубки, она была без единого волоса на голове. Голос сообщил, что у этой девочки был рак и ей оставалось всего несколько месяцев. Подробное описание её диагноза и прочего я не услышала, будучи загипнотизированной. Девочка улыбалась в окружении своих родных, задувала свечи и вдруг посмотрела в объектив. Внутри меня всё сжалось в комок, а в глазах защипало. Измученное лицо, жуткие круги под глазами, полная радости улыбка и взгляд, готовой к смерти… Она смерилась с тем, что это её последний день рождения и наслаждалась каждым мгновением. Ком, подкативший к горлу, мешал дышать, но после меня охватила дикая пляска мурашек от счастья, что она выжила и ей пришлось задувать ещё много десятков свечей! Тогда я чётко осознала, что во вселенной и без войны существуют страдания. И сейчас, глядя в эти изумрудные глаза, я увидела смирение того, кто готов покинуть этот мир. Ни слёз, ни мольбы, лишь спокойное ожидание неизбежного. Меня вновь обволокло холодным одеянием мурашек, от чего стало противно на душе. – Кхмм… – проглотила я комок подступивших эмоций. – У них много больных детей и все они умирают, без исключения. Они полагают… скорее, даже верят, что мы можем им помочь. – обратилась я к команде, надеясь, что мы всё же сможем дать этим детям шанс задуть много свечей. Мама говорила, что с годами я становлюсь всё более чёрствой, но почему я чувствую себя сейчас как эмоциональная тряпка? " – Это и значит понимать человека? Быть способным пропускать через себя весь спектр эмоций и действовать согласно им?" – подумала я, вспомнив своего наставника. – Я не думаю… – остановилась в своей оценке Айна, глянув в изумруды малыша и продолжила, осторожно подбирая слова, словно он мог понять её. – Мы явно отличаемся не только внешне. Наши аптечки им вряд ли будут полезны. Повисла гнетущая пауза, во время которой я чуть сильнее сжала маленькую ладошку, словно это о моём ребёнке идёт речь, словно это я мать, обегающая все пороги, в погоне за призрачной надеждой спасти свой маленький комочек, словно это мне раз за разом говорят, что у него нет шансов. – Нужно поместить его в капсулу на несколько дней для постоянного наблюдения и анализа биохимических процессов в организме! Айна, сможешь перепрограммировать ИИ капсулы и установить на него мой реаниматор? – уверенным голосом разбила звенящую тишину Чонсоль. – Д‑да… но нужен ещё здоровый малыш, чтобы сравнить показатели и определить различия здорового организма от больного. А ещё лучше, если будут хотя бы двое больных и трое здоровых! Тогда можно будет точнее определить причину и механизм воздействия болезни! – оживилась системный аналитик. – Возьмёшь и мой реаниматор. Подготовь капсулы, я попрошу привести детей и объясню, что от них требуется. Если кто хочет временно одолжить свои реаниматоры, буду признательна. – я подняла ребёнка на руки и быстрым шагом направилась к Ватаме, словно спешу на пожар. Никакой нужды в спешке не было, но желание немедленно начать гнало меня вперёд, как, в принципе, и остальных. Команда бросилась внутрь шаттла, готовить капсулы, словно эвакуируясь с тонущего корабля. Услышав мою быструю поступь, мать подняла голову, а заметив бросившихся к кораблю ‑ вздрогнула. Да, наверное, было похоже на то, что мы через секунду улетим, оставив их наедине со своим отчаянием. – Нам придётся закрыть Цеона на несколько дней, чтобы понять что с ним происходит. Также нам нужен ещё один малыш с признаками болезни и трое здоровых, чтобы сравнить и быстрее узнать причину. – выплеснула я словесный поток на духовника. Она растерянно выпрямилась, зависнув на мгновение, а когда к ней пришло осознание того, что её молитвы услышали и ей попытаются помочь, она резко бросилась к своему племени со словами: – Да, сейчас! – пробежав эти 20 метров до мужа, она схватила его за плечо, передавая мои слова и утаскивая его за собой к народу. Туклум попросил соплеменников посодействовать, особенно здоровых малышей. Родители кланялись и предлагали помощь, но согласие требовалось от самих детей, ведь им придётся провести несколько дней взаперти. В итоге к нам подошли ещё шесть ребят от семи до десять лет. – Вы сказали четыре, но … – начал вождь, но его перебила Чонсоль, материализовавшаяся за моей спиной. – Отлично! Они очень помогут. – кивнула она Ватаме. Та поклонилась и повела детей вслед за нами.