*Вэйла*
Чонсоль поспешно покинула шаттл, убегая от нахлынувших воспоминаний. Она собиралась занять себя делом ‑ это всегда помогало. Айна и сама могла бы заняться дроном, ведь лишь она может данные в виртуальную карту сконвертировать, но сейчас она занята капсулами.
Кевар вернулся к разбору генератора щитов, который мы возьмём с собой. Двигатели тоже решили демонтировать, но чуть позже, когда определимся с местом. Я осталась с Айной. Прислонившись к стене, не могла ничего поделать с собой: беспокойное чувство отметало всё остальное на задний план, вознося результаты обследований в дела первостепенной важности. – Резкие повороты мы делаем. – пробормотала я самой себе, с досадой признавая, что не смогу отвлечься сейчас. – О чём вы? – она продолжала наблюдать за процессом анализа на приборе. – Да я… – вздохнув, я прислонила затылок к стене и уставилась в потолок. – Неделю назад я готовилась к возможной небольшой войне и убийству местных, а сейчас переживаю за их больных детей, как за своих. Лицемерие, по- моему… – Я так не думаю. Я озвучу общее мнение, сказав, что мы с большим энтузиазмом будем искать способ помочь хвостатым, чем стрелять в них. Это не лицемерие, просто появился лучший вариант. – Думаешь лучший? – А вы так не считаете? – … – после короткой паузы, я всё же произнесла вслух исход этой истории, на который я рассчитываю. – Если мы сможем им помочь, то, возможно, у них сложится о нас хорошее впечатление и у нас наладятся доверительные отношения. – Мне кажется, у нас и так доверительные отношения… По крайней мере, у них к нам есть определённое доверие. Эти котятки в капсулах тому подтверждение. – Нет… это просто необходимость. Если бы им не нужна была помощь, полагаю, они были бы осторожнее и не столь почтительны, учитывая их численное преимущество. – в помещении раздался тихий пиликающий звук. – А вот и первые отличия! – склонилась ближе к аппарату Айна. – И что там?! – я резко двинулась от стены в сторону звука. – Пока показывает отличие в органах… У больных есть какое‑то небольшое уплотнение в брюшной полости, 3‑5 см. – на экране продолжали сравниваться данные со всех восьми капсул, в которых сканировались дети, и в отдельной его части выводились явные различия. – Состав крови… Так… Медь, эритроциты, тромбоциты, лейкоциты, уровень сахаров… Вирус! Это вирус! Или бактерия! Пока не понятно, но в крови у здоровых этого нет! – девушка немного оживилась и расслабилась. Как, в прочем, и я, словно сбросила гору с плеч, правда, ещё рано праздновать. – Запусти тогда детальный анализ опухолей и этой инородной клетки. – Уже. – анализ прервался и новым потоком стала отображаться информация о возможном источнике болезни. – Это… Прибор не может определить вирус это или бактерия. Она вроде как мертва… все они. Никакой активности. – А опухоль? – Она состоит… из этих "мёртвых" неопределённостей. – она нажала пару виртуальных кнопок, переходя в программный код. – Сейчас дам команду на классификацию. Пусть по признакам определит к чему эти штуки ближе по строению. – через несколько секунд программа определила это как вирус, правда, только по строению. Метод воздействия его на организм выявить не удалось, так как он был неактивным. – Да, но раз опухоль состоит из вирусов, значит они всё же живые и копируют себя. – Что Ватама говорила о болезни? Я не всё запомнила, голова была забита перепрограммированием капсул. – При рождении у всех больных младенцев частичный паралич, который со временем проходит, но больше половины детей погибает в первые несколько месяцев жизни. Затем они растут здоровыми, но в возрасте 12‑13 лет у них резко начинает увеличиваться живот, становясь словно каменный, частая рвота, нестерпимые боли. А примерно через год, максимум два, брюшная полость разрывается изнутри с характерным громким хлопком. При этом всё в нескольких метрах покрывается каплями крови и чёрной слизи. – Я думаю, до 11 лет вирус находится в "сонном" состоянии. Поэтому аппарат и не уловил его активность. Судя по всему, период его репликации дольше недели. Нам нужно обследовать детей с активным течением болезни и их здоровых сверстников! Надо было изначально их обследовать… Только время потратили! – системник прикусила нижнюю губу от досады. – Не зря! Сможем сравнить эти данные с новыми и определить, что именно активизирует вирус. – Гормон роста. – коротко ответила она. – Он начинает вступать в активную фазу, когда у котят начинается половое созревание, это очевидно… – Это лишь предположение. В любом случае пришлось бы его проверять. Я расскажу Ватаме, а ты пока помоги детям вылезти. – Хорошо. Скажите, что нужно столько же добровольцев для обследования. Я вышла из шаттла и нашла взглядом знакомую фигуру, покрытую шёлковой короткой шерстью, со светло‑коричневыми волосами, что спадали чуть ниже плеч. Она наблюдала за Кеваром, помогающим снять генератор щитов с судна. Представительница местных жителей все эти дни не отходила от корабля, ожидая новостей. Это и не удивительно, ведь речь о её ребёнке…, о последнем оставшемся в живых из трёх детёнышей. Услышав открывшийся люк, она резко повернулась в сторону входа. Я жестом попросила её подойти. Резким движением она сорвалась с места и за пару шагов приблизилась ко мне, не говоря ни слова, она замерла в ожидании. – Нам нужно обследовать детей, у которых уже началась болезнь. В идеале нам нужен один на начальной стадии, один на средней и один на… последней. И ещё пять здоровых детей в возрасте от 11 до 15. – она открыла рот, желая что‑то спросить, но я продолжила. – Мы полагаем, что нашли причину их болезни. Теперь нужно понять, как она развивается и лишь затем мы сможем начать искать варианты лечения. Сейчас твоему сыну ничего не грозит, так что он может вернуться домой, пока мы ищем способ помочь. –Хорошо… я... я поняла. – она покачала головой, усваивая информацию. В этот момент из шаттла вышла Айна в сопровождении детей. – Я отведу их в деревню и приведу других. Правда, больные уже не могут сами ходить, их принесут наши мужчины, если вы не против. Я запретила аборигенам приходить без необходимости, так как родители больных продолжали собираться поблизости, ожидая новостей. Но это же не дело пяти минут, а их присутствие морально давило на нас, так что я решила временно запретить всем приближаться и разогнала всех лишних по домам. – Мы пойдём с вами и поможем перенести больных. Я отвечу на вопросы, которые возникнут. – при моих словах лоб духовницы едва заметно вздрогнул. –Если вы того желаете… Не могли бы вы рассказать мне о причине болезни? –Да, конечно. Всё дело в вирусе. Он скапливается в зоне живота, образуя инородную опухоль. – мы направились к Кевару и механикам. – Мы отправимся в деревню кошачих - нужно сделать три переноски для лежачих, чтобы доставить их к нам. Сильвиус, Кевар и Аздилом, пойдёте со мной. – раздала я новые указания команде, после чего вернулась к диалогу с Ватамой. – До 12 лет болезнь не проявляется, но когда ребёнок начинает активно расти, то и вирус вступает в стадию буйной репликации. По крайней мере, мы так предполагаем. –Понятно. Значит до того момента Цеону болезнь не страшна? Мы полагали, что дети заболевают не просто так в этом возрасте, но и не думали, что всё это время они всё ещё были больны, просто не столь сильно… – Верно.