Парень между тем достал свой комм и продолжая лениво прихлебывать, стал что-то внимательно разглядывать на его экране. На Дэвида он по- прежнему не обращал никакого внимания. Дэвид взял свой стакан, допил его и встал. Делать в баре было нечего.
В канцелярии было довольно людно. Как всегда, проблемы у новичков, подумал Дэвид. Он быстро нашел своего оператора, получил ожидаемый кристалл и повернул к выходу. На экране у двери висел список новоприбывших. Дэвид подошел поближе. Интересно, кто этот парень, подумал он.
Он пробежал глазами по списку и сразу получил ответ. Пилотов в списке было немного: всего один. Петер Харанский. И рядом с фамилией высветилось лицо его соседа по столику.
Боевое поле не сильно отличалось от того, которое было у них в училище. Оно было заметно больше, располагалось подальше от помещений с людьми и разумеется, хорошо охранялось. Свой бот Петер нашел без труда, новая машина стояла последней в левом ряду. Около нее крутились два серворобота, людей рядом не наблюдалось. Петер пожал плечами и полез внутрь. В кабине сразу вспыхнул свет, а новенькое кресло приветливо разложилось, приветствуя пилота.
Петер сел, подождал, пока зарастет люк и только после этого повернулся к пульту.
— Привет, — сказал он, по привычке немного поерзав в кресле, чтобы оно
поскорее адаптировалось. — Меня зовут Петер. Петер Харанский. А тебя?
— Эрми, — послушно отозвалась нейросеть. — Ты новенький, да?
— Ага. Только что прилетел. Для начала можем просто поговорить.
Нейросеть с любопытством спросила:
— А ты что, любишь разговаривать с нейросетями?
— Да, — ответил Петер, оглядывая панель управления. Машина немного отличалась от той, на которой он летал в училище. — А что?
— Тогда тебе после смены нужно зайти к психиатру. Люди должны общаться с людьми, это немного ненормально.
— Эрми, — укоризненно сказал Петер, подгоняя шлем. Он не любил, когда тот болтался на голове. — Ну почему сразу к психиатру? Я и с людьми люблю поговорить, почему же нельзя с тобой?
— Так написано в инструкции.
— Инструкции пишутся для большинства, — сказал Петер. — Но ведь бывают и исключения. Так?
— Это что — ты? — с интересом спросила нейросеть. Чувствовалось, что она
совсем молодая. Наверное, это у нее первый боевой бот, подумал Петер. Как и
у меня.
Он вздохнул.
— Сейчас сама посмотришь.
Петер вставил свою карточку в щель пульта. Машина привычно проглотила ее. Порядок.
— Двигатели — запуск.
— Есть, — ответила нейросеть. Пульт засветился крохотными голубыми
индикаторами, а прямо перед Петером в воздухе вспыхнул полупрозрачный экран, по которому поплыли активированные модули.
— Разрешение на взлет.
— Получено.
— Разгон движков.
Двигатели мягко заурчали, быстро набирая положенную мощность, а потом, выйдя на режим, тихонько засвистели.
— Старт.
Бот приподнял нос и круто пошел вверх…
Когда они аккуратно сели и двигатели умолкли, Петер немного помолчал, а потом спросил:
— Что скажешь?
Эрми ответила не сразу.
— Пока не могу сделать окончательные выводы, — наконец произнесла она. — Если суммарно, то пилотируешь ты неплохо. Даже хорошо. Но ты шел практически на пределе, поэтому ограничители везде отрезали вводные. Полет из-за этого получился рваным. Нужно раза в два увеличить допуски, тогда я и смогу оценить тебя полностью.
— Молодец, — сказал Петер. — Быстро схватываешь, сразу попала в яблочко.
Он осторожно достал из кармана карточку Браухича и вставил ее. Нейросеть немного помолчала, а потом уважительно произнесла:
— Сам Браухич, надо же… Если бы не его слова, не поверила бы. Расскажешь, как он ее тебе дал?
— Потом. Насколько можешь увеличить разрешенный разброс?
— В два с половиной раза, больше нельзя.
— Выполняй.
Когда они сели во второй раз, Петер приказал креслу разложиться и стал
ждать заключения.
— Здорово, — резюмировала нейросеть. — Но в пиках ты все равно упирался,
необходимо еще увеличить.
— Напрасный труд. Нужно убрать ограничители совсем, — хмыкнул Петер. — Знаешь, они мне совсем не нужны. Все равно где-нибудь упрусь.
— На такое изменение программы полета дать разрешение может только командующий, — нейтральным тоном ответила Эрми. — Это его прерогатива.
— Без разницы, — Петер снял шлем. — Летать так для меня лишено всякого смысла. Пустая трата времени, это я понял еще в училище. Отдыхай пока. Вернусь с разрешением, попробуем еще, но тогда уже по полной.