- Decem custodiat nos, domine. - флорианец уважительно отозвался на первые строчки "Покровителей наших" и поклонился.
- Молитвы здесь не помогут. - заметил Мархас, но на его слова никто не обратил внимания.
- Идите. – дворянин хлопнул солдата по плечу, звякнув скрытой под чёрной тканью кольчугой, - Нужно убрать тело Варентиуса и привести его в порядок. Его вещи оставьте при нём.
- Ещё что-то?
- Да. Прислугу в гостевой зал не пускайте, им сейчас нужно немного отдохнуть. Беспорядком займёмся завтра.
Когда стражи удалились, Бавиус обеспокоенно посмотрел на картину, будто нарочно отводя взгляд от наёмника, скрестившего руки на груди.
- И... куда же делось это существо? - тихо и осторожно спросил дворянин.
- Прямо сюда. - указал Мархас на ничем не примечательный закуток, - Не хочу показаться идиотом, но либо эта тварь ходит сквозь стены, либо...
- Либо?..
- Она залезла в эту картину.
- Что? - глаза Бавиуса изрядно округлели - В картину? В "Туманную лощину" Арвация Никелли?
- Я не разбираюсь в живописи. Но мне известно, что стало с одним художником.
- Юстивалем? Вы нашли его?
- Нет. - наёмник прошёлся вдоль коридора, внимательно изучая поверхность дощатого пола в надежде найти следы, - Он таинственно исчез в картине, прямо как сегодняшний жуткий посетитель. И похоже это стало возможным благодаря той самой вещице, которую он у вас украл. О которой вы мне ничего не сказали.
- О Десятеро... - Бавиус схватился за лоб, принявшись массировать вески.
- Я уже сказал, что мольбы тут бессильны. Может расскажите про этот мольберт и всю мрачную историю с художествами? Возможно, это прояснит сразу всё, что произошло за этот день.
- Эта вещь досталась мне от отца, а тому от деда. Собственно дед, Иеронимус, и стал виновником произошедшего. Как оказалось, он был не только художником, но и поклонником какого-то деморра. Еретиком. Свою ужасную службу он воплощал в своей картине, значение которой было понятно только ему самому. Когда о его злодеяниях узнали, он куда-то исчез. От него осталась только картина без полотна. А потом... стали происходить ужасные убийства, одно за другим.
- Прямо как сейчас... – кивнул Мархас.
- Да. Люди видели, как странный силуэт пропадает вблизи полотен. Он подбирался всё ближе к членам семьи, особенно к отцу.
- И что с ним сделали? Просто спрятали на чердаке?
- Вы не понимаете. – мотнул головой Бавиус, которому было всё труднее говорить, - Отец любил деда, пытался исцелить его. А когда дошло до убийств, он не мог просто уничтожить картину. Он надеялся, что Иеронимуса ещё можно вернуть. Но ни у кого не получилось. Тогда на картину поставили защитную руну, благословлённую Десятью, и надёжно спрятали. Об этой истории знали только старшие дети – я и Юстиваль. Эх... если бы он только был жив...
- Могу предположить, что он ещё не мёртв. – заявил наёмник, глубоко вздохнув, показывая Бавиусу, что одними только этими словами он делает тому большое одолжение.
- Так вы что-то узнали, господин Мархас? – внезапно оживился дворянин, - Его можно вытащить?
- Юстиваль был не один. На самом деле, прежде всего, Юстиваль выполнял роль помощника, и только указал другим людям на хранилище с картиной. Едва ли его вообще можно назвать вором. Разве что соучастником.
- Так кто же украл картину? И для чего?
- Обычные искатели наживы, решившие провернуть магический фокус для красивого ограбления. Но всё пошло не по плану.
- Что-ж… - Бавиус помолчал, глядя на наёмника, после чего спросил, - Если он ещё жив, его нужно спасти. Всё-таки он мой брат. Это моя просьба к тебе.
- Я не даю никаких гарантий что это вообще возможно. – решительно заверил Мархас, рефлекторно потеребив навершие клинка, - Кроме того, это крайне опасная затея.
- Ты получишь в шесть раз больше, чем я предложил тебе. – тут же добавил дворянин, - Этого хватит, чтобы ты согласился?
- Эх... – с немыслимой тяжестью наёмник кивнул, - Хорошо. Я постараюсь что-то придумать.
- Но позволь попросить ещё об одном.